– Убивают не только старых и уродливых. Убивают тех, кто мешает. Чье исчезновение выгодно.
– Может быть. Наверное, вы правы. В этих вещах вы понимаете больше меня. И тем не менее мне вам просто нечего больше сказать.
– А как относились члены вашей группы к работе, которую вы проводили?
– О, с огромным энтузиазмом, разумеется. Вначале, пока у нас были сомнения, энтузиазм разделяли не все. Но когда сомнений не осталось, нами всеми овладела буквально лихорадка. Мы все отдавали себе отчет в необыкновенной важности работы. Даже не просто важности. В исторической роли работы. Вы представляете, что это значит – впервые в истории человечества установить контакт с иной цивилизацией? Пусть вначале даже односторонний. Разумеется, у нас были да и остаются некоторые опасения. Профессор Лернер, например… Это наш социолог. Он считает, что знакомство человечества с иной цивилизацией, стоящей на более высокой ступеньке развития, может оказать отрицательное влияние на весь дальнейший ход истории. Я этой точки зрения не разделяю. Я считаю, что мы вообще переоцениваем влияние идей на судьбы человечества… Но это другой вопрос.
– Скажите, вы, случайно, не знаете, была мисс Каррадос застрахована?
– Понятия не имею.
– Вы можете мне сказать, ездила ли куда-нибудь Лина на своей машине в день трагедии?
Профессор Хамберт склонил голову набок и пожевал серую нижнюю губу.
– Весь день она была здесь. И ночевала здесь.
– Могу я спросить вас, профессор, уверены ли вы в этом?
– Гм… В том, что восьмого она никуда не уезжала, – да. А ночью… Я спросил ее утром, как ей спалось… Я каждое утро задавал ей этот вопрос… – Профессор вздохнул медленно и печально. – А Лина рассмеялась и сказала, что спала как убитая… Как убитая… Как убитая. Все это легко проверить у сторожа. Ворота обычно закрыты, и, чтобы въехать или выехать из Лейквью, нужно, чтобы он открыл их.
– Спасибо. Наверное, у сторожа я смогу узнать и о других.
– Конечно.
– Меня интересует, в частности, кто из сотрудников ночевал здесь в ночь с седьмого на восьмое.
– Обычно почти все предпочитают ночевать здесь. Здесь так тихо…
– Ну что ж, благодарю вас. Если вы дадите мне список ваших сотрудников, на сегодня достаточно.
– Я приготовил список. Вот он. Сейчас все люди здесь, в Лейквью… Все, что я смогу сделать для вас, я сделаю. – Голос профессора стал хриплым, но он не откашлялся. – Я многое отдал бы, чтобы узнать, кто подложил в Линину машину бомбу.
– Да, еще маленькая деталь, чуть не забыл. Вы мне сказали, что открыли сейф, чтобы взять документы, и он был пуст.
– Совершенно верно.
– Никаких следов того, что его пытались взломать?
– Нет. Сейф был в полном порядке. Я набрал комбинацию и открыл дверцу.
– А кто знал эту комбинацию, кроме вас?
– Кроме меня? Никто. Хотя простите, комбинацию знал еще один человек.
– Кто же?
– Лина. Теперь я вспоминаю. Да, конечно, она знала. Я стоял как-то у сейфа, не то закрывая, не то открывая его… Пожалуй, закрывал, потому что был уже вечер. Да, горел свет. Внезапно я услышал Линии смех. «Мистер Хамберт, поздравьте меня! Я только что открыла способ, как разбогатеть!» – «Какой же?» – спросил я. Наверное, я улыбался. Я всегда улыбался, когда разговаривал с ней. Никогда нельзя было заранее знать, что она скажет. «Я стану медвежатницей». – «Что? Ты будешь охотиться на медведя?» – «Ах, профессор, профессор! – сказала она, подошла ко мне, взяла мою руку и потерлась щекой о нее. – Какой вы необразованный! Медвежатник – это специалист по открыванию сейфов». – «Ты хочешь стать механиком?» – «Нет, вором. Воровкой. Представляете заголовок в газетах: „Величайшая медвежатница всех времен и народов Лина Каррадос сегодня обчистила свой тысячный сейф“. Каково?» – «И как же ты собираешься стать медвежатницей?» – спросил я. Когда я разговаривал с Линой, мне неважно было, о чем шла речь. Мне достаточно было смотреть на нее. Наверное, если бы мне было хотя бы лет на тридцать меньше, я бы влюбился в нее. «Очень просто, – пропела Лина, – вот вы сейчас набирали комбинацию девятнадцать – двадцать пять – пятьдесят девять. Правильно?» – «Конечно. Я ведь совсем забыл, что ты читаешь мысли», – сказал я. «То-то же, берегитесь!» – еще раз пропела Лина и выпорхнула из кабинета. – Профессор покачал головой, как бы прогоняя воспоминания. – Простите, я увлекся деталями.