— Я ненавижу тебя, — сквозь зубы процедила Эйла, всё еще оставаясь наполовину материализованной. — Ненавижу держать твою голову на коленях и слушать предсмертные хрипы! А потом гадать: в каком теле ты снова возродишься и не помешает ли тебе что-то. Или кто-то.
— Разве это ненависть? — печально усмехнулся Рю. — Уж сейчас-то ты можешь признаться, что любишь меня.
— Ты это чувствовал и без признаний, но предпочел жениться на смертной!
— У меня не было выбора, тебе это прекрасно известно, — отвернулся он.
— А двоих детей ты делал с ней, тоже находясь в безвыходном положении? — с горечью бросила ему Эйла, успев заметить, как чувство вины и раскаяния окрасили ауру Рю в грязные оттенки.
Он хотел что-то ответить, как-то оправдаться, но в тот момент с другой стороны додзё, между такими же белыми колоннами на возвышении, проявились люди-тени. Их было много, почти целый отряд из тридцати ниндзя.
Рю поднялся, неторопливо подошел к алтарю и поклонился древнему оружию:
— Похоже, ты снова напьешься крови. Но я благодарен. Ты знаешь, что делать, если я снова проиграю. Мы не отступим, мы ни за что не отступим! Иначе во всём этом нет никакого смысла.
В это время теневые воины рассредоточились по периметру помещения. Только тогда появился их предводитель. Он, как и Эйла, не был азиатом, да и вообще человеком. Такой же высокий и горделивый, с ангельской внешностью, но демонической душой.
Эйла не спешила проявлять огненный меч, она ждала первого выпада со стороны врага. Если с теневыми воинами Рю справится с помощью своего меча, то с этим великаном справится только она. Это их битва. Подставлять под удар Рю, даже несмотря на их сложные интимные отношения в прошлом, на всю ту боль, что она пережила при вынужденном расставании, она не могла. Это было выше ее сил.
— Эйла, — покачал головой предводитель теневых ниндзя, — зачем ты тут? Неужели, несмотря на предательство этого… мм... теперь уже смертного существа, ты снова пришла его защищать? Хм, до чего же странная у женщин логика! Даже у богинь. Нелепая верность. Помяни моё слово: ты плохо закончишь. Но мне плевать, это ваши отношения. Меня же волнует совершенно другое. Я наконец-то отыскал знаменитый меч-ключ от Врат. Даже забавно, что всё это время он был фактически под носом у небожителей. Поверь, Эйла, в этот раз меч точно станет моим, а его хозяина я, разумеется, прикончу. И сделаю так, чтобы он никогда не вылез из Чистилища. У меня решение Высшего Совета Богов, о котором, ты, несомненно, знаешь. Эйла, тебе не выстоять одной против всех, так что не делай из себя живой щит. Только не ради этого предателя. Уходи. Я, вершитель небесного правосудия, карающий отступников и предателей, отпускаю тебя! Под свою ответственность.
— И не подумаю уходить.
— Как тогда, да? Предпочитаешь погибнуть вместе с ним? Если бы не я, то тебя бы разнесло на частицы еще в прошлый раз, когда ты закрывала собой вход в Чистилище, пока этот урод творил беззаконие. Он одурманил тебя, Эйла! Оцени трезво перспективу боя. Даже если ты сумеешь одолеть меня, то вскоре против тебя восстанет всё Небо! И приговор будет суров.
— Значит, так предначертано, но я не отступлю ни на шаг.
— Понятно… Любовь и трезвомыслие — вещи несовместимые. Что ж, тогда ты не оставляешь мне выбора. Я уничтожу тебя!
— Это мы еще посмотрим, — процедила Эйла, проявляя огненный меч и вставая в боевую стойку.
_______________
*яп. дословно: "место, где ищут путь". Изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позднее место для тренировок и аттестаций в боевых искусствах
Глава 1
Домофон пикнул и снова замолчал.
«Дурацкая штуковина! — фыркнул Феликс, уже надевая кроссовки в коридоре. — Неужели нельзя починить? Съеду отсюда на фиг, если вот так придется бегать на первый этаж, чтобы забрать пиццу у курьера»
Высунув нос из квартиры, он присмотрелся к соседской двери.
«Судя по запаху, Карповна опять партизанит возле двери. Потом еще жалуется на зрение. Конечно, если целый день к дверному глазку липнуть, то тут не только зрение в трубочку свернется. Вон, опять солевую дорожку насыпала. От темной силы. Коза!.. Чует всё-таки неладное».