— Отлично! Значит, они направят наследника, согласно пророчеству, — расплылся в хитрой улыбке господин Мотидзуки и повернулся к своему сыну:
— Нори, ты отправляешься следом. Как только они подберутся к артефакту, убьешь и Феликса, и Эйми. Но только после того, как артефакт будет активирован. Запомни, это важно! Иначе опять придется ждать перерождения хозяина…
Глава 3
— Оплата картой? — уточнил таксист, когда машина остановилась возле отеля.
Эйми осмотрелась. На окраине города нашелся единственный приличный отель. По крайней мере так доложил информатор — столетняя кицунэ из России. os9mJ6ft К тому же до ближайшего храма и кладбища, где были порталы, — рукой подать, что вполне устраивало Эйми. А дальше ей потребуется разрешение на въезд в деревню, где запланированы гонки.
«Но этим тоже должна заняться верная нашему клану кицунэ, как и моим дальнейшим размещением заведует тоже она», — поджала губы Эйми. Она привыкла не доверять этим лисицам-оборотням, уж слишком часто на них заказы поступали. И не без оснований.
— Девушка?
— Да-да, простите, задумалась. Картой, пожалуйста.
— Вы отлично владеете русским, — похвалил водитель. — Я вот его так не знаю, хотя живу тут уже больше пяти лет. Все говорят, что у меня незабываемый грузинский акцент. А вы учили язык до этой поездки или вы тут проживаете, учитесь?
Эйми заметила, как разговорчивый таксист аккуратно взял ее карту, стараясь не оставлять отпечатков пальцев. Всмотревшись в него, она увидела всё до мельчайших деталей.
«Человеческое тело такое ранимое… И такое предсказуемое, вот и линии судьбы...» Нагнувшись, чтобы забрать карту, она вкрадчиво прошептала:
— Ну и глупец же ты. Тебя уберут сразу после выполнения этого задания. За нами следить нельзя. Никому. Тем более любопытным людишкам. Я вижу твою смерть, синигами уже рядом.
— К-кто?
— Синигами, обрезающие нити и забирающие жизни.
Мужчина замер. На его лбу выступили капли пота. Эйми спокойно забрала карту из его дрожащих рук и вышла из машины.
Весна была уже в полном разгаре, но кое-где всё еще лежал снег — апрельская капель его пока не тронула. А птицы уже вовсю щебетали. Почки на деревьях набирались сил и вот-вот всё должно было вспыхнуть нежно-салатовым оперением. В Стране желтых вод, в том мире, где жила Эйми, такого не случалось. Холод, вечный полумрак, снег и стужа стали постоянными спутниками всех обитателей Ёми-но куни. Лишь на маленьких островках царило цветущее лето.
Вопреки бытующим среди людей легендам, погода в Донной Стране всегда зависела от настроения и внутреннего состояния большинства жителей, а не от того, что это место считалось страной мертвых и обязано было быть мрачным и темным. Когда-то всё было иначе…
Теперь же на личных островах в основном проживали дамы с детьми, поэтому только там можно было еще встретить цветущие сады и небольшие искусственные солнца, которые могли заслужить основатели родов. Но и эти сады умирали по мере взросления обитателей дворцов.
Мужчины обычно проживали отдельно от своих семей, в небольших резиденциях в самом центре города — недалеко от дворца самого главного божества «темных», и только в дни, свободные от поручений, главы семей приезжали домой.
Эйми не знала, чем именно ее предки заслужили собственный сад и маленькое солнце, но Ахикиро клялся, что откроет ей тайну в день ее трехсотлетия и передачи власти.
«А это совсем скоро, - заходя в фойе отеля, думала Эйми. — Прадед отлично всё рассчитал: я как раз управлюсь с заданием и явлюсь на церемонию с артефактом в руках».
— Здравствуйте, у меня бронь, — обратилась она к внимательной девушке.
— Да-да, мы осведомлены о вашем прибытии, — поклонилась администратор отеля. — Номер «люкс» для vip-персон.
«Ну хоть здесь понимают, кто я и откуда», — иронично усмехнулась Эйми, и неприятный укол совести мгновенно разлил по венам предостережение: «Гордыня… Тщеславие…». С ней такое частенько случалось.
Жители теневой страны не видели ничего греховного в том, чтобы чувствовать своё превосходство над людьми, но почему-то Эйми это не нравилось, хоть она и старалась соответствовать соотечественникам. Впервые такой «укол» она почувствовала еще в раннем детстве, а когда повзрослела, то попыталась разобраться в себе. Однако поговорить на эту тему ей было абсолютно не с кем.