Подмосковный захват Бугенвиля
Глава VI
В шикарном подмосковном особняке давали нечто вроде бала. Георгий Федорович, побуждаемый своими странными представлениями о прилагающихся к величию атрибутах, решил устроить вечер в стиле добольшевистской России. Однако историков для воссоздания более близкой к оригиналу реконструкции никто не пригласил, хотя можно было бы, и мероприятие превратилось в порожденную малыми знаниями и скудной фантазией Роева вечеринку. Шуты, творившие классическую музыку на дорогих инструментах, были одеты на манер западноевропейских скоморохов в период расцвета данного вида ремесла, белых слуг нарядили в форму русских офицеров временен Елизаветы Петровны, а неграм позволили лишь набедренные повязки надеть: думали, что в период царствования Петра Великого, неравнодушного к арапам, те именно так и щеголяли. А огромный зал, отведенный под бал, был декорирован в древнеримском стиле. Всем пришедшим в пригласительной открытке настоятельно рекомендовалось прийти не иначе как в маскарадном платье. Два особенных гостя, Джошуа Нулич и Али Рааз, были освобождены от необходимости нелепо наряжаться, потому как им с некоторых пор можно практически все. В своем же наряде Георгий Федорович хотел «соблюсти символизм», именно так он и выразился, но никаких ремарок окружающим не давал, а уединялся в комнате со своим модельером и никому о костюме не рассказывал. Работа длилась несколько дней, а затем среди слуг прошел слух, что в комнату к хозяину затащили кукую-то огромную картину. Что на ней изображено, Бог весть, но карты раскрылись в преддверии торжественного вечера – на картине был великий Суворов. Организатор бала хотел выглядеть как полководец, запечатленный талантом и кистью Дмитрия Левицкого. Вышло недурно. Модельер до того дошел, что даже ордена нацеплял на своего заказчика, причем некоторые из них были екатерининских времен. Дорого! Блестяще! Но копия оказалась далекой от оригинала. Своей фигурой Роев больше походил на Наполеона I, и по этой причине наряд Суворова не придавал никакого сходства с образом русского полководца.
- Ну как? – вопрошал Георгий Федорович у своего портного, крутясь у зеркала во всю стену. – Похож? – лицо его сияло, и казалось ему, что вместе с костюмом генералиссимуса передается ему и некоторая часть той общемировой славы, что заслужена была гением и постоянной работой.
- Очень! – с итальянским акцентом по-русски отвечал модельер. Это был маленький человек с очень грубыми чертами лица, чрезвычайно не согласовывавшимися с его деятельностью. На родине сделать карьеру у него не получилось: там таких мастеров пруд пруди, а вот в России приглянулся. На выставке итальянца как-то побывала жена Георгия Федоровича, она и открыла ему путевку в райскую жизнь. Теперь Федерик работал на русского богача, и за место держался прочно, оттого все его работы удовлетворяли требованиям хозяина.
- Я тоже так думаю! – согласился Роев со своим портным. – Какой лоск! Какой вид! Эх! Аж вернуться в те времена хочется. Была бы только возможность, миллиард бы отдал, - в голосе почувствовались мечтательные оттенки.
- Нет! Не стоит. То время не достойно вас, - польстил хитрый итальянец.
- Не говори так, - возразил бизнесмен, но по расплывшейся в улыбке физиономии было видно, что комплимент достиг цели, - Россия во все времена была великой.
Раздался стук в дверь, и почти голый негр вошел.
- К вам пожаловал господин Нулич. Прикажите впустить? – сказал он.
- Конечно! – заговорил Роев, - Впускай нашего гения! Ему я обязан той легкостью, что чувствую в последние дни.
- Скоро я раздобуду для вас и величие, - сказал вошедший в комнату Джошуа, решив не ждать приглашения.
- Несомненно. Как ваше настроение? – Георгий Федорович отнял взор от зеркала и повернулся к гостю, лицо его сияло, только как-то странно: будто радовался Роев двум вещам сразу, но не знал какая из них более важная – приход американского ученого или отлично сшитый наряд? Из-за этого сияние искажалось едва заметно сокращавшимися в томительно размышлении лицевыми мышцами. Очень походило на какую-то болезнь.
- С вами все в порядке? – поинтересовался Нулич, не сумев правильно истолковать странного выражения лица своего подопечного.
- Да, разумеется! Я счастлив, - мышцы тем не менее продолжали судорожно напрягаться. Усложнялась ситуация еще и тем, что очень сильно хотелось снова взглянуть в зеркало, зрачки так и норовили кинуться влево до упора, да как-то решительности не хватало: как-никак надо «лицо сохранить» перед американцем.
- Вы уверены? – все никак не доверял настойчивый собеседник.
- Уверен, не переживайте, только дайте привести себя в порядок, - радуясь такой уловке, Георгий Федорович повернулся лицом к зеркалу и продолжил собою любоваться. При этом он старался создавать вид, будто где-то его руки приглаживают неровности, где-то поправляют ленту и тому подобное. Попытки были жалкими, но придраться вроде бы нельзя. Джошуа лишь улыбнулся, и ему стало примерно ясно, что привел лицо неудавшегося Суворова в такой беспорядок.