А мне и ответить нечего. Друг чует ложь за километр, особенно мою.
Он повернулся ко мне спиной и опустился чуть ниже, расставив руки в стороны. Это явно было приглашением присесть. Я снова улыбнулась. В этом весь Кир, помогать другим и не думать о себе.
Я села ему на руки. Он встал и побежал в стороны заросшей тропинке, ведущей к морю. Я покрепче обхватила его за шею и прикрыла глаза. Такой кайф. Близость Кира и моря опьяняла.
Уже слышался шум прибоя. Волны методично били по причалу. Кричали чайки. Вот он, мой настоящий дом. Только здесь моя душа пела.
Кир наконец поставил меня обратно.
Холодный песок прилипал к ногам. Как же хорошо чувствовать себя свободной.
Я зашагала по направлению к морю. Оно звало меня, как и каждый раз, стоило мне его увидеть. Я безгранично любила всё это, шум прибоя, волны, чайки и исходящую от него опасность. Мне нравилось в нём абсолютно всё.
Кто-то боится глубины, ну а я с самого детства находила в этом кайф. После того, как я только научилась плавать меня с силой оттаскивали к берегу.
- Майаа! - Кир подбежал ко мне и крепко сжал мою руку. Я опять отвлеклась и не заметила, как зашла по щиколотки.
- Прости, - я уставилась на свои ноги. Кир видел, как я теряю контроль над собой. Меня начало покачивать в такт волнам, мир сливается в одну полосу. Я улыбнулась, не сомневаюсь, что улыбка была похожа на ту, которая была, когда ОН меня трогал.
- Часто с тобой такое? – его голос привёл меня в чувство. Я растерянно посмотрела на него. В его глазах не было страха, была только тревога. Он волнуется за меня, а не боится за свою шкуру!
- Да. Поэтому мать меня сюда и отправила. Не говори никому! – я не заметила, как перешла на крик. Кир стоял рядом и слушал, как я кричу на него. А ведь он ни в чём не виноват. Я это понимала, но поделать уже ничего не могла.
Я вырвала у него свою ладонь и начала колотить его. Он просто стоял и не шевелился.
Никто из тех, кому доводилось видеть мои срывы не поступал так. На меня кричали в ответ, били, трясли, но никто не пытался подождать, пока я сама успокоюсь.
Я вытерла подступившие слёзы рукавом свитера.
- Прости. Ты не должен был этого видеть.
- Как давно?
- Уже три месяца.
Он обнял меня и погладил по голове, как в детстве, когда я упала с велосипеда, или когда я порезала палец ножом при готовке.
Я судорожно вздохнула.
Я не была достойна всего этого. Он не должен был вести себя так, словно я чистая. Теперь я не была ребёнком. Я по уши вляпалась в дерьмо, и никак не могла выбраться из этой ямы.
Мы стояли так очень долго.
Кир продолжал перебирать мои волосы, невесомо обнимая. А я пыталась перестать плакать, уткнувшись ему в плечо.
Бабушкам не стоило меня ждать к ужину.
Я ничего не хотела уже три месяца. Сейчас же мне хотелось только одного. Чтобы этот момент длился целую вечность.
Я никогда не чувствовала себя так хорошо.
Я никогда не чувствовала себя нормально.
Я никогда не любила море так сильно.
2 глава. Море, книги и пикник.
Я совсем не спала этой ночью. Белые ночи были теперь моим самым любимым временем. Не нужно включать лампу, чтобы почитать. Я не пыталась спать хотя бы три часа уже несколько месяцев.
Мне не снились добрые сны. Меня посещали только кошмары, моими кошмарами стали воспоминания. Именно они, не уставая, напоминали мне обо всех ужасах. Психологи, к которым я ходила, говорили, что это абсолютно естественная реакция организма. Кому-то повезло гораздо больше, их мозг просто стирал все травмирующие воспоминания. Ну, а мой собственный мозг любил надо мной поиздеваться, подсовывая то, что делает больно как можно чаще.
Я отложила потрёпанный томик Анны Ахматовой и, завернувшись в плед, положила голову на свои колени. Вот моя формула создания уюта.
Сжала руки под тёмной вуалью…
«Отчего ты сегодня бледна?»
— Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру.»
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».
А. Ахматова.
Наша учительница литературы могла часами рассуждать о Пушкине, но она никогда не задерживалась на Ахматовой. Хотя меня её стихи впечатляли гораздо больше.
Я даже этот томик с трудом доставала через бабушкиных знакомых. Новые книги часто оставляли меня совершенно равнодушной, в то время как такие потрёпанные впечатляли до глубины души. Они прожили длинную жизнь. Каждая страница могла рассказать свою историю. Такие книги пропитаны волшебством.