Эрен запнулся и замолчал. Имени Гели он так и не произнёс, да и не нужно. Милена и ещё куча народа были свидетелями безуспешных попыток сестры привлечь внимание красивого парня в лице Эрена и полного равнодушия с его стороны. Скромностью Геля не страдала, отступать не привыкла и отстала только после того, как он высказал ей в лицо, где видел её интерес и что думает о поведении.
— Всё нормально, — поспешила успокоить его Милена. — Мне больно, и это нормально. Какой бы ни была Геля, она моя сестра и я её любила. И её смерть не повод предавать её имя забвению.
— Я — трус, — выдал Эрен после недолгого молчания. — У меня никого нет дороже тебя, и я до жути боюсь. Боюсь причинить тебе нечаянно вред. Боюсь разочаровать. Но больше всего я боюсь себя. Слишком хорошо помню, каким был, что из себя представлял после сыворотки учёных, и боюсь, что однажды стану таким и без всякой сыворотки. Это ведь тоже я, Милена, как бы мерзко ни было. Это существо есть внутри меня, и мне страшно, что оно возьмёт верх и причинит тебе вред.
Эрен-Эрен.
Каких же глупостей только нет в его голове. Скорее всего, Милена никогда не устанет поражаться такой смеси силы и страха, уязвимости и смелости. Ещё было очевидно, что пройдёт много времени, прежде чем Эрен сможет отпустить инцидент, случившийся из-за халатности учёных. Правда, она не верила в ошибку, зато вполне допускала злой умысел.
— Эрен, этого никогда не произойдёт, — уверенно ответила Милена. — Только не с тобой. Твоя мама воспитала хорошего сына.
При упоминании матери он дёрнулся, потом прикрыл полыхнувшие болью глаза. Принять эту истину ему тоже нужно время.
— Повторять, во что превратится любой человек, лиши его моральных ценностей, не вижу смысла, — продолжала Милена. — И если люди порой сами по себе дрянь, то ты, наоборот, удивительный. Ни за что не поверю, что ты можешь стать бездушной сволочью. Да и я не позволю. Верь мне.
— Верю.
Одно слово, а как много в нём скрыто! Это и безусловное доверие, и желание быть рядом, и готовность бороться с преградами, что строит им жизнь.
Подсев ближе, Эрен осторожно обнял Милену, привлекая к себе и уткнулся носом в макушку.
— По-хорошему, я должен уйти, — заговорил он совсем тихо. — Оставить тебя в покое и не портить тебе жизнь. С моим появлением у тебя одни проблемы и беды. Из-за меня ты в опасности. Мне бы так хотелось сделать тебя счастливой, но я не знаю, как.
— Глупый, — улыбнулась Милена. — Я уже счастлива. Да, порой с тобой не просто и проблем хватает, но в том нет твоей вины. Ты не отвечаешь за Управление или Дейва. Но главное, твоё появление заставило меня очнуться. До этого я будто спала. Всё ровно, предсказуемо, серо до ужаса. А сейчас я живу. Пусть иногда страшно и больно, но лучше так, чем трясина, в которой барахталась до этого.
— Не оставляй меня. Я не справлюсь без тебя, Милена.
Не просто слова. Мольба, вырвавшаяся из глубин души. Обернувшись, Милена увидела закушенную губу и досаду на дне любимых глаз. Эрен явно не хотел этого озвучивать. Но сказанного не воротишь, и ему пришлось посмотреть ей в глаза и бледно улыбнуться.
— Не оставлю. Обещаю.
Скрепила Милена обещание поцелуем. Нежным, ласковым, ни к чему не принуждающим, лишь говорящим: «Я буду рядом». И получила невербальный ответ: «Никогда не оставлю, ты нужна мне»
Иногда всего несколько прикосновений и взглядов значат куда больше множества слов. Как сейчас. Они давали друг другу молчаливые клятвы, что были весомее любых показушных заявлений. Милена чувствовала, как комок напряжения и стыда окончательно размяк и растворился. Она была счастлива. Впервые за множество дней.
Двадцатая глава
Даже после самой чёрной полосы наступает белая, а потрясения сменяются минутами покоя. Так было и в жизни Эрена. Судьба решила взять перерыв и перестать испытывать его и Милену каждый день двадцать четыре часа в сутки. Он был ей за это благодарен.
Можно выдохнуть и жить спокойно. Планировать будущее и устраиваться среди людей. Строить отношения с Миленой. Они уже, вроде как обо всём договорились, но некая неопределённость оставалась. Это было целиком и полностью виной Эрена. Близость была для него чем-то до боли желанным и до жути пугающим. Но он с этим разберётся со временем. Обязательно. Главное Милена рядом и щедро делится теплом своей души, ища в нём силы пережить горе потери. Всё самое плохое позади, теперь всё зависит от них, а значит всё будет отлично.
Ага. Как же.
Закрывать глаза на опасность — глупо, а оставлять врага за спиной вовсе крайняя степень идиотизма. В данный факт жизнь ткнула Эрена лицом, да ещё и повозила от души, чтобы наверняка дошло. Можно понадеяться, что Дейв нагадив успокоится и займётся своими делами, забыв о нём. Верилось в это… Да никак не верилось. Дейв, наверняка, тоже думает, что лучше устранить угрозу, чем надеяться, что она сама исчезнет. Управление тоже вряд ли само отстанет. Свободу дали, да не перестают капать на мозги — парень, помоги поймать сволочь, а?
Сделать вид, будто он не при чём и вообще всё это его больше не касается, проще всего. Не получалось. Эрен знал, как бы он не хотел отгородиться от проблем, это невозможно. Значит нужно довести начатое до конца — поймать Дейва. Остальных Управление со временем и сами изловят. У других гибридов мозгов не хватит на что-то большее чем жрать и спариваться.
Надо поймать эту тварь, по насмешке судьбы являющуюся его биологическим сыном. Надо. Но как же жутко от одной мысли, что он снова станет существом без намёка на человеческие чувства и моральные принципы! Этакий биоробот, которому всё безразлично, кроме личных интересов. Голый рационализм для достижения собственных эгоистичных целей, безо всяких колебаний и угрызений совести. Всё, ради собственного удовольствия, и не важны методы и жертвы. Эрен больше никогда не хотел этого испытывать, но был ли у него выбор? Не было. Чем больше он размышлял, тем острее это понимал. Один раз он уже отпустил Дейва решив проигнорировать опасность, которую тот представлял. Занял позицию — моя хата с краю, ничего не знаю. И чем это закончилось?
Значит надо побороть себя, свой страх и избавиться от угрозы. Понадобилось почти двое суток, чтобы решиться набрать номер Ивана Юрьевича и дать согласие на это безумие. Тем сильнее было изумление Эрена, когда он услышал в ответ — чуть позже, сейчас нет на это времени. Чем они там занимаются, если на уничтожение такой твари, как Дейв, сейчас найти время не могут? Ничем хорошим явно.
Раз сделать ничего было нельзя, Эрен попробовал просто жить. Учился писать программы, пробовал редактировать и переводить тексты, начал изучать иностранные языки. А что? В жизни пригодится. Милена уволилась с предыдущей должности и сейчас договаривалась о новом месте работы. Её бывший начальник не понял самоуправства, нежданный отпуск взятый ею не одобрил, а Милена не желала выслушивать упрёки или отрабатывать пропущенное. Считала имеет право на отдых, и плевать хотела на несогласие бывшего начальника, потому не долго думая написала заявление по собственному. Не до разбирательств с дураком ей было сейчас. А на новое место её были согласны взять, но чуть позже. Скоро одна из сотрудниц пойдёт на пенсию, вместо неё и возьмут Милену. А пока она восстанавливала душевное равновесие.
Они довольно много времени проводили вместе. Гуляли, смотрели фильмы. Милена учила Эрена готовить, он ей объяснял элементарные хитрости обращения с компьютером. Ничем непримечательное времяпровождение, если отбросить, что Эрена тянуло к Милене нестерпимо душой и телом, и он видел это взаимно. Но последний шаг сделать не решался, казалось, момент всё неподходящий, а Милена больше не проявляла столь напористой инициативы.
При этом они жили не в вакууме. Вокруг довольно часто были люди. Друзья Милены, которые старались заглядывать как можно чаще, надеясь поддержать. Её брат Дима, снявший себе квартиру, но часто забегающий к сестре. Даже её родители. Точнее, отец и мачеха. Если с отцом отношения были просто несколько прохладные, то с Мачехой они друг друга взаимно и откровенно недолюбливали. От этого была лишь удивительнее такая нежная родственная любовь между ней и Димой.