Последние часы были для Милены мгновениями тихого ужаса. С момента визита отца жизнь покатилась кувырком, и она оказалась беспомощным наблюдателем в этой круговерти. Похищение и всё происходящее в той развалюхе казалось ей сюрреалистичным бредом.
Домой она добралась пребывая словно в бреду. При этом Милена умудрилась отзвониться в Управление и сообщить о происшествии. Чего происходило в тех руинах, с тем сумасшедшим она не знала. Управленцы нанесли им визит, но главным был какой-то левый солдафон и говорить он хотел с Эреном. Услышав о невозможности осуществления желания, мужик быстро поскучнел лицом, коротко опросил Милену и был таков. При том, ничего не рассказал о судьбе психа и что хуже, наплевательски отнёсся к известию о тяжёлом состоянии Эрена. А ведь только люди Управления могли оказать квалифицированную медицинскую помощь! Но зачем им? Им плевать на тех, кто пользы не приносит.
А ведь помощь была очень нужна! Эрен качался на грани обморока всю дорогу домой. Шипел от боли, когда Милена смывала кровь и грязь, при том едва оставался в сознании. И отключился, стоило добраться до постели.
Так потекли минуты убийственной беспомощности, воскрешая в памяти прошлое, которое она не хотела ворошить. Милена была соплюшкой, когда умирала мама. Помнила, как ей говорили, что маму скоро заберут ангелы. Только она была уже достаточно разумной, чтобы понимать значение этого «ангелы заберут». Смерть. Катастрофа, после которой маму она больше не увидит. Так оно и вышло. А в память намертво врезался образ бледной матери с какой-то прозрачной кожей на белых больничных простынях. Это был последний раз, когда Милена видела её живой. Сейчас ей казалось, прошлое накатывает волнами. Снова едва живое тело на постели и осознание, что она ничего не может сделать.
Эрен горел в лихорадке. Жар от него исходил сумасшедший, а сам он был настолько бледным, что ужас тисками сжимал сердце. Раны выглядели кошмарно. Кровавое месиво покрывало грудь, живот, частично правое бедро и руку. Несколько капель отставили жуткие отметины на лице. И заживать повреждения не спешили. Милена понимала, Эрен жив только благодаря своей частично инопланетной сущности. Человек давно был бы мертв. Но это не отменяло страха. Сейчас он жив, но хватит ли сил выкарабкаться? И самое жуткое, ей остаётся только ждать и молиться. Напуганная до слёз Милена пробовала звонить в Управление и там ей посоветовали Эрена не трогать, дать времени природной регенерации. Чудесный совет, который переводится — надейся на чудо, а мы умываем руки.
Вот она и сидела прислушиваясь к едва заметному дыханию, наблюдая произвольные смены ипостасей. Это был бой Эрена, а Милене оставалась только убийственная беспомощность от собственной бесполезности.
Пробовала она отвлечься. Вопреки собственным словам и частично здравому смыслу, в душе её жила мечта когда-нибудь открыть собственное дело. На досуге Милена пыталась составлять бизнес-планы, икала идеальную концепцию. Это было не просто, но интересно. Сейчас попытка переключить внимание провалилась. Всё мысли Милены по-прежнему были с Эреном, а сердце сжималось от каждого взгляда на искалеченной тело любимого человека.
На плечи бетонной плитой давила усталость, но она боялась заснуть. Боялась, что стоит ей закрыть глаза, как случится непоправимое. Потому Милена отчаянно сражалась со сном. Увы, битва закончилась поражением, и она отключилась.
Просыпаться было тяжело. Тело затекло от неудобной позы в кресле и протестовало против такого варварского обращения. Милена поморщилась от неприятных ощущений и попыталась устроиться поудобнее, и вскочила в ужасе, стоило всё вспомнить.
В постели было пусто. Только смятые простыни в засохших пятнах крови. Сначала она дико заозиралась, потом прислушалась и чуть выдохнула. В ванной шумела вода. Это было хорошим признаком. Эрен жив и даже в сознании.
— Ты сумасшедший! — набросилась Милена на него, когда он пошатываясь вышел из ванной.
— С чего вдруг? — бледно улыбнулся Эрен.
— Чудом жив остался! Тебе лежать надо, а не по дому шастать! А если бы ты потерял сознание? Упал, ударился головой и захлебнулся? Да мало ли что могло случиться! Если тебе себя не жаль, обо мне хоть подумай! Я не вынесу, если ты погибнешь…
— Я тоже тебя люблю, — тёплые пальцы коснулись щеки Милены. — И поверь, ничего бы со мной не случилось. Мне слишком нравится жизнь, чтобы так глупо с ней распрощаться. Только мне правда нужен был душ.
Эрен выразительно сморщился покосившись на пропитанные потом и кровью простыни, Милену душили противоречивые эмоции. Хотелось смеяться и плакать разом. Отвесить балбесу затрещину и крепко обнять. Он справился. Выжил и даже пришёл в себя, но выглядел при этом словно несвежий покойник. За ночь он чудовищно похудел и походил на скелет обтянутый кожей. Места кислотных ожогов покрывала тонкая нежная розовая кожица. Было очевидно, регенерация не закончена, но организм слишком истощён. Устранив основную угрозу, тело Эрена приостановило чудодейственный процесс.
Зато оказалось аппетит у Эрена проснулся воистину волчий. Сменив постель и узнав о желании поесть, Милена принесла ему легкий йогурт. Обычно после болезни есть стоит с осторожностью. Только вот не учла она, скоротечность болезни и потребность организма в энергии. Как итог, уже третий день её избранник занимался тем, что уничтожал пищу в пугающих количествах и спал. Это приносило плоды: лучше ему становилось буквально на глазах. Окончательно затягивались повреждения, выравнивался цвет лица и тело всё меньше напоминало анатомическое пособие.
Стоит признать, что пациентом Эрен оказался капризным. Его приходилось заставлять вести себя прилично. С первого же дня, он рвался вставать, но быстро сдавался, самочувствие не располагало к долгой борьбе. Но теперь оклемавшись заявил — ещё день в постели и он заимеет здоровое тело и покосившийся рассудок. Милена пыталась спорить, да толку! Приняв душ, Эрен зажевал очередной тазик еды и удрал в свой домик. Невыносимый тип!
Сердиться на него всерьёз не получалось. Милена была слишком счастлива, что всё закончилось хорошо. При этом она в очередной раз забыла неприложный закон жизни — если всё слишком хорошо, жди неприятностей. Они не заставили себя ждать и явились в виде тётушки и сводной двоюродной сестрицы.
— Милечка! — расплылась у улыбке молодящаяся тётка, с парой десятков килограмм лишнего веса. — Давно тебя не видела, деточка! Решили вот в гости наведаться, родных повидать.
— Тётя Ира, — пробормотала Милена. — Я тоже рада вас видеть.
Ложь! Ничуть не рада. И в лицо сказать воспитание не позволяет.
— Мы хотели остановиться у твоих родителей, да они ремонт затеяли. Ты же позволишь нам погостить пару дней?
Только после этих слов Милена обратила внимание на сумки и чемоданы. Этого ещё не хватало! Чёрт всё подери! Ремонт там? Ага, как же! Так она и поверила. С каждой секундой внутри крепла уверенность, что явление «дорогих родственничков», очередной «привет» от мачехи. Милена никогда не ладила с роднёй Ольги. Ирина вызывала у неё желание избежать общения любой ценой, а её дочурка смесь зависти и неприязни.
— А…
— Если тебе неудобно, мы, конечно, поселимся в гостинице.
И сказано всё так, что против всякого здравого смысла Милена чувствует себя дрянью, от одной мысли так поступить. Ирина всегда была гением манипуляций.
— Нет, что вы! — пришлось возразить.
— Отлично, — расцвела в улыбке Ирина, и видно, она в ответе не сомневалась. — Покажи куда нам отнести вещи. Потом я отправлюсь с Оленькой пообщаться, а вы посплетничайте с Настюшекой.
Упомянутая Настюшка кинула на Милену насмешливый высокомерный взгляд заставляя её в очередной раз почувствовать себя серой и ничтожной. Так было всегда, с первой встречи. На фоне яркой Насти Милена ощущала себя на редкость нескладной и неказистой. Та умела легко нравится людям. Маленькую Настю считали прелестным ангелочком, став старше она словно привораживала представителей противоположенного пола. Это было огромным везением, что никто из бывших Милены не встречался с Настей, иначе к неприязни и комплексам прибавилась бы ещё и ненависть. Только похоже, в этот раз фортуна повернулась к Милене явно не лицом, ведь избежать знакомства Эрена с этой гарпией невозможно. И всё внутри сжималось от острого беспокойства, почти страха, осознать природу которого Милена была пока не в состоянии. Только с каждой минутой вариант выставить себя неблагодарной хамкой казался всё более привлекательным. Нечем хорошим визит Ольгиной родни обернуться не может.