Коллектив в роте подобрался самый разномастный. Были люди, с которыми достаточно быстро сдружился. Были вполне нормальные, но с которыми отношения дальше здорово-пока не заходили. Были и такие кому откровенно хотелось дать в морду. Нормальный, в общем, коллектив, обычный.
Всю малину портил поручик.
Как же эта гнида меня достала. А вместе со мной и весь мой десяток. А вместе с нами и вахмистра Таина. Тот уже был не рад, что выиграл жребий. Злости за такой облом он на мне не срывал, за что ему огромное уважение, но я видел, как ему достается.
Гариас делами своей роты занимался плотно. Людей гнобил не особо, но не из-за человеколюбия, а из-за высокомерия. Отношение к рядовым у него было как к домашнему скоту - зачем на животных лишнее внимание обращать, это недостойно благородного дворянина. А солдаты этим и пользовались. Когда грозило наказание, прикидывались полными баранами, и Гариас, поплевавшись от презрения, мог просто поорать или двинуть разок, этим и ограничиться.
Но ко мне отношение у него было другое. Я так прямо мишенью был. Ну, и мой десяток под замес.
Терпел я год. Терпел бы и дальше, но увидел, что Таин, грубо говоря, на последнем издыхании. Он даже ходил к капитану, командиру нашего батальона, и просил перевести меня в другую роту, подальше от Гариаса. А такие действия, мягко выражаясь, не приветствуются. Плохой, значит, из тебя командир, если у тебя с каким-то солдатом проблемы. Ах, поручик Гариас уделяет этому солдату излишнее внимание, ну так на то он и поручик, чтобы поддерживать в своей роте порядок. Руки ж он больше необходимого не прикладывает, никого не покалечил, ни убил, жалоб от самого Арея не было (ага, щаз, я что, больной, так себя подставлять?) - значит, всё нормально.
И вот однажды, докопавшись до внешнего вида, Гариас заставил наш десяток долго и упорно начищать наши доспехи.
Стандартный доспех лучника (тот, что выдается новобранцу) это металлический шлем, плотная стеганая куртка да кожаные наручи. Многих такой доспех не устраивал, и со временем стеганку обшивали небольшими металлическими пластинами, или обзаводились курткой из нескольких слоев кожи, или еще чем получше. В моем десятке все служили не первый год, у всех были кожанки обшитые металлом, металлические наручи, а у некоторых даже поножи.
Я же свою броню тупо приволок из дома. С некоторых пор был у меня полный комплект тяжелого пехотинца. Изготовленный на заказ под мои размеры и из более хорошего металла. Силушка у меня уже неплохо прокачана (спасибо тебе, Будигост, за твои заговоры), так что таскать на себе полтора десятка килограммов железа было для меня не тяжелее, чем сослуживцам их чешуйчатые кожанки.
И вот сидели мы, несчастные, драили свои доспехи (особенно я), хотя они и так уже как зеркало блестели. Обед пропустили, и поручик грозился, что лишит нас еще и ужина. Наблюдая за нашей работой, он прохаживался промеж нас и выговаривал все, что думает на наш счет. Дольше всего он задерживался около меня. В конце концов, я не выдержал.
Я поднялся и впился взглядом ему прямо в глаза. Вообще, простолюдину не полагается с благородными взглядом бодаться. Тем более сверху вниз. Это распалило Гариаса еще больше. Понеслись оскорбления не только меня лично, но и моих предков, и даже Здабора. Обходился только криком, поднимать на меня руку он не решался. Я ведь, когда дворянство получу, могу и на дуэль вызвать. И чем эта дуэль закончится, он понимал.
А я всё смотрел на него и смотрел. Прямо, пристально. Ну, давай же! В глаза смотри, падла дворянская!
Гариас буравил меня полным злобы взглядом, как вдруг его крик буквально оборвался на полуслове. Гнев у него резко исчез, осталось одно недоумение. Он даже приблизился ко мне, внимательно вглядываясь в мои глаза.
Ну что, урод, рассмотрел?
За прошедшие годы мою легкую голубоглазость никто из посторонних не замечал. Я специально старался никому в глаза особо не пялиться, чтобы не спалили. Ну, или щурился при этом, или против света становился. И вот сейчас я решил воспользоваться этим моим сходством с главной семьей страны, ибо реально достал. Но, не буду же я вышестоящего по званию, да тем более дворянина, бить. Так эта безумная мысль и появилась. На императорскую кровь никто батон крошить не будет. Вот и прикинемся веточкой. Тем более, все знают, что Здабор меня из столицы привез. Это тоже в нужном мне направлении сыграет.
Ну а то, что состав императорской фамилии известен, и я туда не вхожу, тоже не беда. Почти у каждого вельможи хоть один незаконнорожденный ребенок, да есть. И папаши своим чадам негласно, но помогают. Как сказала бы одна известная телеведущая - это нормально. Так чем же сам император или кто-то из его родни хуже, гы-гы.
Минуту мы смотрели друг на друга. Медленно, но верно в поручике разгорался страх. Скоро это уже была просто паника. Логично, он сейчас думает, что всю императорскую фамилию оскорбил.
- Господин поручик, - произнес я тоном спокойным и величественным. - Я думаю бойцов самое время отпустить.
Я кивнул в сторону моего десятка.
Гариас секунд десять хлопал расширенными глазами, потом заикаясь бросил солдатам:
- С... С...Свободны.
Удивленный десяток развернулся и по-быстрому исчез из поля зрения.
- Хорошо, - я глянул в сторону удаляющихся сослуживцев, перевел взгляд на трясущегося поручика.
Ээ, дядя, как бы тебя удар не хватил.
- Успокойтесь, господин Гариас. Вы слишком напряжены. Глотните воды что ли.
Не сводя с меня взгляда, поручик сорвал с пояса кожаную флягу и всосал всю за раз.
- Кто вы? - хрипло спросил он.
- Я Арей, сын господина Здабора, солдат вашей роты, - всё тем же тоном сказал я. - Это всё, что вам надо знать на данный момент.
Хитро сказал, да? Вот и пусть теперь гадает, что я имел в виду.
- Вы из Тапер..?
- Не задавайте лишних вопросов, поручик! - я придал голосу побольше строгости.
Гариас некоторое время зависал, но потом сдался.
- Но зачем?...
- Так надо, - авторитетно заявил я.
- Слушаюсь, - страх в Гариасе притих, но не до конца. - И как теперь дальше?...
- Как и раньше. Вы поручик, я пока еще рядовой. Только хотелось бы побольше уважения к простым солдатам. Они ведь такие же люди, как и любой из дворян.
Гариас был в смятении. Ну да ладно, пусть подумает.
Я вытянулся по стойке смирно, принял "вид лихой и придурковатый".
- Разрешите идти, господин поручик?
- Идите... иди, - выдавил он, похлопав глазами.
Я развернулся и пошел в казарму. Через несколько шагов остановился, повернул голову.
- Надеюсь, вы понимаете, господин Гариас, что вашими догадками и наблюдениями не следует ни с кем делиться. Лучше всего вообще о них забыть.
- Слушаюсь... конечно.
Зайдя в казарму, я с помощью "радаров" продолжал наблюдать за поручиком. Он простоял там еще минут пять. Надо сказать, что успокоился он довольно быстро. О чем-то напряженно размышлял. Эх, жалко мысли читать не умею.
Потом пробормотал:
- Так вот почему он в храме...
И ушел в свою комнату.
А я задумался, что не так я сделал в храме.
Атеизма в этом мире еще не придумали, люди были весьма верующие, храмы, святилища, и прочие святые места посещают регулярно. Выделяться из общей массы мне было не айс, поэтому я не менее регулярно, обычно со Здабором, наведывался в ближайший храм. В принципе вся процедура для обычного человека состояла из оставления на выбранном алтаре подношений, купленных тут же, в храме, и произнесения какой-либо молитвы. Какому богу оставлять подношение, каждый решал сам.
У меня не получилось решить на ком остановить свой выбор. Изначально я решил, что обязательно буду посещать алтарь Бога-Отца (ну, потому что он наиболее ассоциируется с тем Богом, к которому я, так сказать, привык). Но, по местным понятиям, было просто обязательно поклоняться кому-либо из богов, ныне управляющих миром. Я решил никого не обижать и оставлял подношения всем.