– … И что он тебе еще рассказал?
– Ну, как сообщил, что женится, ты и… того. На полу они тебя нашли и скорую вызвали.
Маша промолчала, всхлипывая и горестно кивая. Так и было. Довели мать…
– Почему ты это так воспринимаешь, Маша? Мы с Александром Иванычем в толк не возьмем. Почему ты не хочешь, чтобы ребята жизнь свою устроили? Все родители беспокоятся, если дети долго одни, без семей.
– Невест хороших нет, – привычно передернула плечами Маша.
– А та девушка чем плоха? Ты ж ее даже не видела.
«Ах, так это Вовка ее подговорил, чтобы она меня уломала! Вот оно что!» – догадалась Маша.
– Я и без смотрин знаю. Нет хороших-то, нет!
– Это для тебя все нехороши, – усмехнулась тетка. – Просто боишься ребят от своей юбки отпустить.
– А как они мне дались, теть Кать, а? Как? На трех работах ломалась, чтоб их поднять! – почти крикнула Маша и сразу застонала от резкой боли за грудиной.
На них, разом замолчав, оглянулись другие болящие и посетители.
– Не кричи, тебе хуже станет, – недовольно сказала тетка.
– Мне хуже не станет, теть Кать. Куда уж хуже-то?… И никому я их так просто не отдам. Помру, тогда пусть уж делают что хотят…
– Ну, ты опять! То «помру», то «не помру»… Ты уж как-то определись, Мань… Так жить нельзя.
Тетка, укоризненно вздыхая и сокрушенно качая головой, оставила Маше фрукты и ушла.
Володя с Вадиком появились уже в конце второй недели Машиного пребывания в больнице. Она еще не вставала, хотя врачи настаивали, говоря, что от такого лежания выздоровление может только затянуться. Ну и пусть, это же хорошо… Не решится же Володя на такое святотатство – гулять на свадьбе, когда его мама в больнице, при смерти… Чем дольше Маша здесь, тем лучше!
Маше, по зрелому, досужему размышлению, это обстоятельство – пребывание в стационаре – пришлось сильно по душе. Гнусно здесь было, невыносимо, кормили плохо, белье давали рваное и даже нештопаное, часто еще сырое, нянечки хамили, медсестры, как нарочно, делали уколы так, чтобы непременно наставить пациентам бубонов по всей заднице, но все-таки… Чем дольше, тем лучше. Маша с удовольствием, и так и эдак, прокручивала в голове одну из маленьких «свадебных» трагедий, некогда имевшую место у них в поселке.
Одна из местных «проституток» впервые, в тридцать с лишком, вышла замуж официально и была на последних месяцах беременности. А тут ее дочка, нагулянная без мужа по малолетству, привела в дом жениха – знакомиться с матерью и отчимом. И все было бы хорошо, но мать упросила молодых отложить свадьбу хоть месяца на полтора-два: «Что, не наживетесь, что ли? Молодые – успеете. А то как же я на свадьбе с таким брюхом гулять буду? Рожу, тогда и сыграете…» Брачущиеся с потаенным вздохом согласились подождать, а за эти три-четыре недели жених успел то ли перегореть, то ли встретил кого получше, но только помолвка расстроилась. Жених забрал из ЗАГСа одно заявление и тут же подал другое – с новой невестой, ну и без особых проволочек расписался.
Отца и братьев у брошенной девчонки, понятно, не было, отчим не в счет, так что даже морду подлецу начистить было некому. Так что история произошла некрасивая и для несостоявшейся жены позорная. Брак, правда, у изменщика даже по выселковским понятиям оказался крайне неудачным. Говорили – бес его попутал, а Бог наказал. Изменщик быстро спился, поскольку понял, что первая любовь – она и была настоящая, а супружница ему досталась чисто стерва, хоть и с деньгами. А брошенная девчонка долго не скучала, замуж вышла в том же году – как на спор, нормально живет с мужем до сих пор, растит детей и с запудренными синяками появляется не чаще других выселковых баб.
– … Как ты себя чувствуешь, мам? – задал дежурный вопрос Вадик – Володя был молчалив и неприветливо хмур.
– Да плохо… Все болит, болит сердце-то… Не знаю, когда и выпишут, – соврала едва слышным голосом Маша.
«Чем дольше я здесь, тем вернее Вовкина свадьба расстроится».
– А нам врач твой сказал – ты на поправку идешь, – удивился младшенький. – Экагэ, сказала, хорошая…
– Ты слушай их больше! – досадливо фыркнула Маша. – Кто ж сознается, что плохо лечат-то?
Они помолчали. Похоже, сыновья поверили.
– А как там дома? – спросила Маша, чтобы хоть не молчать дальше, а то подумают, что она устала, и уйдут.
– Справляемся, – наконец отозвался Володя.
– Справляетесь!.. – горестно повторила Маша, услыхав такое.
«Хочет сказать – нам и без тебя хорошо, да?»
– Огород вскопали, картошку посадили, – равнодушно добавил Володя, сделав вид, что Машиной иронии не заметил. – Обучены вроде.
Сыновья оставили гостинцы и ушли, провожаемые хищными взглядами соседок по палате, – наверняка у них все закрома доверху полны дочками-засиделками. Так и пожирали ладных Машиных ребят зенками своими погаными!..