Но Машу все равно выписали через месяц после поступления – больше держать не полагалось, не то пошло бы дело об оформлении инвалидности, а Советское государство кормить инвалидов сильно не хотело. Машин лечащий врач, когда Маша заикнулась о том, чтобы ей полежать подольше, еще и прикрикнула: «ЭКГ у вас, женщина, для вашего возраста очень даже нормальная!.. Жрать меньше надо и ругаться пореже, тогда и сердце здоровое будет». Сыновья, как при выписке из роддома, подарили врачу коробку конфет ассорти и на такси привезли маму домой.
Дома Маша застала легкий беспорядок – видно, что сыновья пытались прибраться, ну и сделали это сообразно своему мужскому разумению. Маша, хоть и была слаба, в первый же день, оставшись одна, обковыляла, обсмотрела все углы в поисках омерзительных следов пребывания в доме девок-сыкух, но ничего предосудительного не нашла. Пыли везде сыночки понасобрали, да, это было. Гераньки ее любимые стояли хоть и обильно политые, однако безобразно изросшие и в шариках завядших соцветий. Но чтоб там длинных волос на сыновних подушках или невзначай забытой на подзеркальнике помады – нет, такого не нашлось. О предстоящей свадьбе старший больше не говорил, и следов подготовки в виде стоявших один на одном ящиков водки тоже не было. Хотя последнее ни о чем не говорило – раз родители у вражины городские, то, наверное, и праздновать станут в ресторане. Деньги Машины сиротские попусту транжирить.
Но прошла еще неделя, а все было как до того кошмарного дня. Сыновья уезжали на работу, Маша долечивалась дома. Потом ей закрыли последний больничный, и она вышла на дежурство.
Настал июнь, заклубился по комнатам тополиный пух, а Володя так ничего и не говорил о свадьбе, черный костюм, как это было принято в Выселках, в Москву вместе с невестой покупать не ехал. Хотя и это обстоятельство ни о чем не свидетельствовало – он работал в столице и мог сделать это легко, походя – прямо в обеденный перерыв или вечером. Маша, то оставшись дома, то долгой ночью на дежурстве, все перемалывала и перемалывала эти надоевшие ей самой мысли – будет свадьба или нет? Встречается Володька с этой, как ее там, «невестой»? Или с другой девчонкой? Никакой ясности в перспективе не было и не просматривалось, и это очень Машу беспокоило.
«Ладно, в мае никто не женится – а то всю жизнь маяться, это понятно. А чего ж Вовка молчит?»
Выселковские свадьбы в мае действительно играли редко – если только перед армией и с сильно беременной невестой, которая до следующего месяца просто не доходит. Но тут-то чего?
Уже в середине июня, подгадав, что вечером Вадик ужинал один, а Володя задерживался на работе, Маша, чувствуя, что уже не может выносить эту гнетущую неизвестность, все-таки выдавила из себя:
– Сына, скажи маме правду, а? Только правду, сыночка…
Вадик поднял голову от тарелки.
– Как у Вовки с этой его… – Словечко свое любимое Маша все-таки вовремя придержала, – невестой-то? Женятся они, нет? Скажи маме…
– Да нет, – криво усмехнулся Вадик и отвернулся. – Отказалась невеста.
«А! А!! Вот! Есть Бог на свете!» – возликовала Маша.
Хорошо, хоть Вадик по своей привычке сидел, подняв плечи, смотрел в окно и не видел, как навернулись слезы радости на ее глаза.
– А чего это? – стараясь скрыть радость, выдавила из себя Маша.
– Да так…
– Ну ты скажи маме… Сынок, скажи… Чего у них вышло-то?
«Хоть буду знать на будущее – почему нынешние девки от женихов сбегают? Капризные пошли, чуть что не по ним…»
– А ты Володьке не скажешь? – глянул ей прямо в глаза Вадик.
– Ну что ты, сынок, да ни в жизни…
– И волноваться не будешь?
«Да я уж переволновалась – хватит мне».
– Не буду, сына, нет.
– Да Татьянка Володькина здесь один раз была…
– Ох! – помимо воли схватилась за щеку Маша. – Здесь?! Когда?!
– Мам, ну ты, кажется, обещала, – поморщился Вадик. – Ничего говорить не буду! – Он собрался встать из-за стола, хоть и не доел.
– Вадичка, Вадичка, не надо! Не уходи… Я не волнуюсь! Не волнуюсь… Говори…
«Главное – свадьбы не будет!»
– Ну, помнишь, мы тебе вещи привозили… Это она собирала. Мы ж не знали, чего там надо…
Маша с огромным трудом чуть опять не пустилась в крик – это ж что, эта шалава в ее вещах рылась? И сыночки разлюбезные до такого допустили?! Дела, ну дела!.. Но надо было дослушать все до конца, а уж потом…
– … И в халате твоем она нашла рецепт какой-то, – нехотя цедил слова Вадик.