К обеду, когда из заводоуправления пошли оглоеды-служащие, Маша дошла до точки душевного кипения. Она буквально вырывала из их рук пластмассовые пакетики с пропусками, огрызалась на замечания вроде «А поаккуратнее нельзя?» и невнимательно рассовывала их по ячейкам. Но зеленое пальто так и не появилось. А когда служащие пошли назад, около Маши собралась очередь – она не могла найти перепутанные пропуска. Недовольные конторцы стали скандалить, пришел начальник – не тот, который отправлял Машу на экзекуцию к главному инженеру, а уже другой. Он разобрался с пропусками, цедя слова сквозь зубы, сделал Маше замечание и ушел. Машу трясло от злости: а чего она такого сделала? Это все та Галька неизвестная виновата…
Маша вдруг осознала, что невзначай брошенное замечание уже заполонило ее жизнь тревогой, мучительным беспокойством и томительной душевной болью. Вадик нашел новую зазнобу! Забыл ту министершу и нашел новую бабу!
К вечеру это трясучее беспокойство совсем вымотало Машу, она несколько раз клала под язык таблетку. Может быть, поэтому, стараясь снова ничего не напутать с пропусками – а ну как не оставят ее работать после пенсии? – Маша чересчур внимательно смотрела на пластиковые пакетики и пропустила эту змею зеленую. Сообразив, что все конторские благополучно отправились домой, а Гальку она так и не выявила, Маша едва не заплакала от обиды. Или эта Галька знала, что смертельно виновата перед Машей, и как-то сумела обмануть ее? Ведь Маша ее даже на вид не знала, не помнила… И сын сегодня в заводском дворе не появлялся… Ох, не к добру это!
Остаток вечера Маша просидела, до боли в глазах вглядываясь в темноту двора – а вдруг эта проститутка задержалась в конторе, грязно сношаясь с начальством, все-таки пройдет мимо, и тогда Маша ей покажет-распокажет!.. Но ничего так и не произошло. Все ключи от заводоуправления висели на своих гвоздиках, все пропуска лежали в ячейках.
Часам к десяти вечера Маше, которая жутко измоталась обилием тревожных мыслей и подозрений, пришла в голову замечательная мысль. «Надо просмотреть пропуска и найти всех Галек, что работают на заводе! Вот и фамилию узнаю и должность! Она от меня никуда не денется! Уж я ее причешу – будь здоров! Вадичку-то я не отдам, не отдам!»
Можно было бы давно запереть «стекляшку», проковылять по замерзшим лужицам в дежурку, что была на первом этаже заводоуправлении. Прикорнуть там на кушетке часиков до семи утра, когда пойдут первые работники – все неймется им. Но Маша методично вынимала пропуска и в тускловатом свете вглядывалась в плохонькие фотографии. Лица сливались в один непонятный и ненавистный образ, но ничего конкретного Маше обнаружить не удалось. В заводоуправлении разных Галин работало штук пятнадцать, однако подходящей на роль злейшей Машиной врагини подыскать не удалось. Ведь даже возраст женщин на мелких карточках определить было нельзя – а может, это столетней давности фото?
Усталая и отчаявшаяся – вот и эта Галька обыграла ее и обставила! – Маша поплелась в дежурку. На полпути к зданию она почувствовала, как подгибаются ноги, и вспомнила, что забыла поесть. А сверток в вареными яйцами и колбасой забыла в будке… Ох, и тут ее эта сыкуха доконала!
Возвращаться Маша не стала, прилегла то ли с тяжелым сердцем, а может, с гулко отзывавшимся на каждое движение пустым желудком, дремала вполглаза, порываясь заплакать то ли от телесной дурноты, то ли от душевного разлада. И надо как-то не пропустить эту Гальку утром… Никак нельзя пропустить…
А наутро Машу, наконец крепко заснувшую, растолкали пришедшие на работу уборщицы. Их впустил на территорию сторож, а то, что Маша проспала, было почти профессиональным позором. С Машей это случилось во второй раз с тех пор, как она ушла в охрану из цеха. Наскоро умывшись и пригладив волосы, она заняла место в своей «стекляшке».
За ночь погода сильно переменилась – может, поэтому и ныло сердце? День занимался солнечный и теплый, по-настоящему весенний. Волей-неволей настроение пошло на подъем. А вдруг обойдется и на этот раз, Вадик никуда не уйдет, и вообще, это все бред… Ну видели кого-то с кем-то – но не ее сынулю… Мало ли перед кем эта сыкуха задницей вертит? Маша даже перестала приглядываться к конторским – а ну их всех… Вадичка, кровиночка, всегда будет при ней…
Сдав смену, Маша даже задерживаться не стала, наладилась по магазинам. Надо поискать чего-то на обед себе и на ужин сыночке. А то ситуация с продуктами становилась угрожающей. Картошка, соленья – все это хорошо, но животины у Маши отродясь не было, а сыну мяса достать надо, хошь не хошь… Как еще кормит Володечку эта его «жена», не исхудал ли?