- Мне уже не спастись, но у эльфов ещё есть шанс. – мальчик взглянул на меня с мольбой во взгляде. – Уважаемая Мастер Меча Лариса, молю вас о помощи.
- Кто вы такой? – недоверчиво поинтересовалась я, пропустив слова эльфа мимо ушей. – Расскажите мне, что произошло.
Мальчик долго смотрел на меня, а когда маленькая феечка ожила и вновь запищала, и замахала руками, то блондин заговорил:
- Я – хранитель Сумрачного леса.
Дальше последовал не очень долгий рассказ, однако он был… таким, словно его писал поэт. Этот хранитель излагал все весьма красноречиво, и я не сразу успевала уловить ход его мысли. И если отбросить всю, так называемую, «воду», то итог не очень хороший. Малкольм, эльф родившийся в Алле, столице эльфийского государства, которое находится на территории Сумрачного леса, который оберегает Рин – хранитель. И, как я поняла, Малкольм является учеником Рина, и в будущем должен был стать следующим хранителем. Пока всё светло и радужно, но ненадолго. Малкольм был смеском, как тут принято называть существ, рожденных от разных рас, эльфы его не особо принимали, но из-за доброты Рина, он стал полноправным членом их общества. Стал его учеником. Малкольму было дозволено покидать Сумрачный лес и учиться культуре своего второго родителя – демона. Сам же Рин периодически впадал в спячку, чтобы восстановить силы, а Малкольм в это время выполнял роль хранителя леса. Что – то вроде практики. И после очередного своего пробуждения Рин обнаружил, что его Сумрачный лес погибает. Медленно, но природа угасала и Рин не понимал, что могло стрястись за время его отсутствия. «Я отыскал Малкольма, начал суетиться, будто застрявшая белка в дупле, пытался выведать у своего ученика информацию, а в ответ получил удар и заточение. Он лишил меня сил, мне пришлось принять форму ребёнка, чтобы оставаться в сознании, а затем надел цепи из ядовитого сплава циркония. Малкольм поддался тьме, он впустил её в своё сердце и позволил поглотить свой разум. В Сумрачный лес были пущены люди с чёрными душами, Малкольм решил узурпировать трон Гидеона, правителя эльфов.»
- Что сейчас происходит в Алле? Гидеон отбивается? – обдумав услышанное, решила я спросить.
- Что вы. – хранитель печально улыбнулся. – Малкольм отравил их воду и еду. Он парализовал весь замок, всю знать. А пришедшие люди начали воровать детей, опаивать их.
Что – то слабо в это верится. Мы бы и не воевали тогда друг с другом, если бы было так легко отравить весь замок правителя.
- Думаю, вы привираете. – поднявшись, сказала я. – Это невозможно. Наверняка, ему дают отпор прямо сейчас. Не весь замок, но некоторая его часть.
- Я… то, о чём я говорю я не видел. – признался парнишка. – Я видел лишь несколько отравленных советников и этих детей, поэтому сделал вывод, что раз Гидеон позволил вывести детей из города, значит дела у них совсем плохи.
- Это уже похоже на правду.
Рин испугался увиденного, и его воображение дорисовало всё за него. У страха глаза всегда были непомерно велики.
- Великая Мастер Меча Лариса, сжалитесь ли вы над жителями Сумрачного леса? Окажите ли вы нам помощь?
Я внимательно посмотрела на хранителя. Злость от увиденных избитых детей давно отступила и теперь мои мысли чисты. Я бывала на войне, стояла в одних рядах с солдатами, которые больше не вернулись домой к своим матерям и семьям, видела весь тот ужас и неимоверную жестокость. Поэтому решение моё будет взвешено.
- Я посетила Сумрачный лес с личной целью, встревать в чужие войны в мои планы не входит. Вы сами виноваты в произошедшем, вашей добротой воспользовались – да, вас обманули – да, но вы позволили этому случиться, и вся ответственность за все те смерти и покалеченные в будущем судьбы лежит на ваших плечах.
Подняв рюкзак, попыталась закинуть его на плечо, но мелкая надоедливая вошь с крыльями вцепилась в лямку и запищала. Боже, ну что за наказание!
- Молю вас, останьтесь! – услышала я вопль Рина. – Вы полностью правы! Я виноват во всём! Я выполню любое ваше желание, если вы одолеете Малкольма!
- Я же сказала вам, что в чужих войнах я больше не учувствую. – нервно ответила я. – И, ради всего святого, отзовите свою фею, иначе я её пришлёпну!
Её писк давил не то чтобы на барабанные перепонки, у меня уже виски пульсировали! Не люблю лишнюю жестокость, но прямо сейчас я на грани состояния аффекта!