- У меня. – один мужчина поднял руку и поднялся со своего места. – Председатель, я не услышал отчёта от главы безопасности столицы, касаемо проведения проверки руководства, отвечающего за несение службы на городских улицах.
- По всей видимости, вы его не услышали, поскольку его не было. – ответил председатель и поправил стопку документов. – Граф Орлонский, ответьте, пожалуйста.
Напыщенный граф неспешно поднялся с видом оскорблённой невинности.
- Я не усмотрел нарушений в действиях своих подчинённых, в частности, командира батальона графа Хория. – заговорил он серьёзно. – Я знаю, к чему вы ведёте, достопочтенный Далия Гальвани и не позволю вам использовать свои неприязненные отношения с моим подчинённым, чтобы сегодня очернить его доброе имя перед всеми собравшимися!
Гальвани? Присмотрелась к мужчине. Боги, а рядом и маркиз… неужели, Далия – отец Ламэля? Вот так новости. Они ещё и внешне похожи: Далия был обладателем золотых волос, уложенных в аккуратную причёску.
- Не понимаю, о чём вы говорите, граф Орлонский. – спокойно возразил Гальвани старший. – Но под вашим руководством, хочу напомнить, случилась чудовищная трагедия…
- Вы обвиняете в случившемся меня?! – взревел граф. – Там были и мои дети!...
Началась перебранка. Громче всех кричал граф Орлонский, в том время, как Далия лишь морщился и отмахивался.
- Достаточно! – прервал эту словесную дуэль председатель. – Граф Орлонский отчитался о случившемся и, исходя из отчёта, у меня нет причин ставить под сомнение достоверность этого отчёта. Однако, достопочтенный Далия прав, говоря о том, что трагедия произошла на вверенной вам территории.
Оба бунтовщика после взмаха руки председателя уселись на свои места:
- Есть ли у кого – то ещё вопросы?
Я еле-еле дотянула до третьей темы, где разрешалось высказывать своё мнение. Каждый аристократ считал обязательным растянуть своё «мнение» на добрые пятнадцать минут! Нас же здесь не три человека, в конце – то концов. И они ещё и рвались вперёд, лишь бы их заслушали первыми. Будто после высказывания своего мнения кого – то отпустят отсюда. Просто каторга какая-то.
- Мастер Меча Лариса, пожалуйста. – в повисшей тишине председатель внимательно на меня посмотрел, поскольку сама я не рвалась вперёд.
На меня смотрели все с ожиданием. Я же не сумасшедшая, чтобы высказывать своё мнение. Оно совсем нецензурное.
- Я воздержусь. – покачала головой, устало потирая глаза.
- Позвольте мне, как председателю, поинтересоваться причиной вашего отказа?
Какой пытливый ведущий! Неужели ему не хочется поскорее со всем разобраться? Что за кропотливое отношение к своей работе?! Остальные террористов прохлопывают и ничего, живут себе спокойненько, а он педантичный. На фоне остальных – он выглядит белой вороной.
- Моё мнение ничем не отличается от остальных, и я желаю поскорее перейти к следующей нашей теме обсуждения. – корректно ответила я.
- Если вы считаете, что ваше мнение не будет учитываться, то вы ошибаетесь. – внимательно уставился на меня председатель. – Я понимаю, что на подобном собрании вы впервые и вам непривычно лицезреть подобные шумные баталии, но я вас уверяю, что мнение каждого учитывается.
Он думает, что я стесняюсь говорить или что-то в этом роде? Боже, какой он милый мужчина.
- Я считаю, что смерть людей – это закономерность. – решила я поделиться своим мнением. – Если ты бросаешь камень в окно, то будь готов, что оно разобьётся. Халатное отношение власти к выполнению своих служебных обязанностей привело к смерти преподавателей и студентов. Это должно было случиться, раз все присутствующие решили смотреть сквозь пальцы на творившееся беззаконие. Это вина всех, кто здесь собрался.
«Кроме меня» - нужно было ещё добавить, но я не захотела.
- Вы можете добавить что-то ещё? – уточнил маркиз Аллиер. – Как вы слышали, некоторые господа допускали называть конкретные имена или же должности, указывая на некомпетентность.
Да, многие присутствующих чуть ли не пальцами тыкали друг в друга, однако, я заметила, что никто не указал на графа Орлонского и маркиза Юрия. Сразу стало понятно, что они оба обладали сильнейшим влиянием, и лишь Далия осмелился высказаться против графа, при этом сразу же получил жесточайший отпор. Я хотела приберечь это для завершающего этапа обсуждений, но что ж, раз меня приглашают «к трибуне», то некрасиво отказываться.