- Приветствую Мастера Меча Ларису и леди Лайлу. – раздалось со спины.
Мы с Лайлой синхронно обернулись. «Слишком лучезарно» - решила я, когда узрела внешний вид маркиза Гальвани. Сегодня он был облачён в фиолетовый камзол с украшениями из драгоценных камней. А этот его высокий хвост делает из него слишком стервозного мужчину.
- Вы как обычно затмили всех дебютанток. – улыбнулась я. – Лайла, это маркиз Ламэль Гальвани, союзник нашей семьи.
- Приветствую вас, маркиз Гальвани. – Лайла присела в реверансе, и я отметила её хорошие движения.
- Вы сегодня затмите всех своим блеском. – улыбнулся маркиз ей. – Леди Лайла, вы без сопровождающего?
Глядя на то, как Гальвани общается с женщинами, стало страшно. Он очень обаятелен и харизматичен. Ему нужно как-то запретить на законодательном уровне обольщать женщин. Он действительно опасен.
- Моя мама – мой сопровождающий. – вдруг серьёзно ответила она.
Я тут же задеревенела, будто палку проглотила. Она только что…? Так, не заостряем на этом внимание! Нужно сделать лицо попроще! Мы с ней об этом не говорили, но… я бы, наверное, не смогла бы поддержать подобный разговор. В моём случае, будет лучше просто не обращать на это внимание. Пусть называет так, как посчитает нужным.
- Лучшего сопровождающего нельзя найти. – Ламэль мягко улыбнулся девушке. – Надеюсь, вы сможете насладиться балом.
- Да. Спасибо. – Лайла вежливо улыбнулась в ответ.
Он ей не очень нравится? Или она просто нервничает?
Появился руководитель бала в ярком жёлтом костюме, которого, наверное, было видно с другого конца столицы.
- Дамы и господа! Приветствую Вас на ежегодном Весеннем бале! – заговорил мужчина с искусственным усилением своего голоса. – Прошу вас, уважаемые леди и юные господа, которые сегодня впервые вышли в свет, подойти ко мне! Дальше вы пойдёте самостоятельно по жизни, поэтому попрощайтесь со своими сопровождающими и родителями!
Звучало так, будто Лайлу забирают в армию на несколько лет! Но пары вокруг засуетились и отовсюду начали доноситься женский плач и хлопки по спинам юношей в качестве поддержки от сильной половины. Мы с Лайлой синхронно взглянули друг на друга. Я сглотнула, разволновавшись. Нужно сказать что-то мудрое, но я редко могу правильно выразить свои мысли, поэтому надеюсь, что не разочарую её:
- Лайла, я… Я не была с тобой с самого первого мгновения твоей жизни, однако честь выпала мне, чтобы сказать тебе напутственные слова перед первым в твоей жизни балом. Впереди тебя ждёт много преград и разочарований – такова наша жизнь, но если ты их не переживёшь, то ты не сможешь распознать счастье. Ты очень сильная и достойна самого лучшего в жизни. Я верю в тебя, Лайла. Какой бы ты путь не выбрала, я буду поддерживать тебя, пока моё сердце бьётся. Твой блестящий ум и твоё упорство помогут тебе добиться всего, что ты только пожелаешь, а я тебе в этом помогу.
Я не заплакала только потому, что сильно нервничала. А Лайла разрыдалась, как пятилетка, споткнувшаяся о собственную ногу. Она плакала очень громко, но мы затерялись среди других плачущих пар. На моём лице почему-то сияла улыбка. Я была рада, что смогла дать шанс на хорошую жизнь одному ребёнку. Одной девочке. Это момент для радости, а не печали, но девичье, ещё детское, сердце Лайлы не выдержало важности момента.
Около двадцати минут не стихали звуки прощаний. Лайла плакала горько, но недолго. Когда она успокоилась, я поцеловала её в лоб, развернула и слегка подтолкнула в сторону «человека в костюме жёлтого тюльпана». Лайла ничего не сказала мне, и я была рада. Если бы она опять обратилась ко мне «мама» и сказала бы что-то чересчур трогательное, то я точно бы расплакалась.
Собрав детей, ведущий увёл их в сторону бального зала.
- Понятно теперь ради чего вы переполошили половину столицы. – негромко произнёс маркиз, напоминая о своём присутствии. – Извините, я всё это время не понимал зачем вы так поступили тогда. Теперь понял.
- Зачем вы извиняетесь? – не поняла я.
- Я считал, что вы рационально подошли к удочерению этого ребёнка. – откашлявшись, ответил он слегка поникши. – За это я извинился.
А. Я бы тоже так подумала. Хотя, если учесть, что меня шантажировал Ньют, то с натяжкой можно сказать, что Гальвани думал правильно.