Да, так можно было сделать.
- А как бы мы объяснили факт своего нахождения в темнице? – взъерошила я волосы. – К тому же, Беатрис не из пугливых, чтобы с помощью одного давления выдавить из неё признание.
Беатрис явно психопатка, а такие люди легко манипулируют как чужими чувствами, так и своими. Уже вижу, как она вся в слезах валяется в ногах у судьи и жалуется на то, какими методами я добывала из неё признание. Её проще убить, чем заставить сознаться. А её ненависть к Лайле настолько сильна, что она и жизнь готова отдать за эту месть. А я ещё подарила такой дорогой подарок Лайле, чем подлила масла в огонь. Как я ненавижу все эти интриги. Проще было бы, если бы Беатрис выступила против Лайлы открыто. Так она смогла бы сохранить свои честь и достоинство, однако, это мои убеждения, женщины, что ведёт себя, как старый воин-полководец, живущий по кодексу чести. Нам друг друга не понять.
- Удивительно, как вы сдержались, услышав подобное. – вдруг фыркнул мужчина. – Я, даже не зная Лайлу, был готов наброситься на ту девчонку.
- Таких, как она, нужно разбивать на их же поле. – качнула я головой. – Обстоятельства складываются не в нашу пользу, да и я не занимаюсь пытками детей. Нужно придумать план, чтобы вызволить Лайлу и на этом всё.
Ночью я не спала, поэтому, прикупив бутылочку какого-то дорогого, но сомнительного напитка, вышла на улицу и уселась на лавочку. На улице было уже темно, однако, столица не спала, а множество фонарей создавали, как мне показалось, атмосферу праздника. Такой желтовато – золотой свет, будто я иду по центру своего родного города в канун Нового года. В последнее время, меня так часто стала одолевать ностальгия – неужели это старость? Вроде рано ещё, а моя душа порядком натерпелась.
- Тц, тц, тц, какая красотка! – раздался мужской голос совсем рядом. – И совсем одна!
Я скосила глаза и узрела подвыпившую мужскую компанию. Их одежда казалась обычной, но она была одинаковой. Интересно. Белые рубашки и красные штаны. Камзола или кителя не хватает. Они из какой-то государственной структуры? Молоденькие вроде бы.
- Девушка, а девушка! – перешёптываясь между собой, ко мне всё-таки решили обратиться. – Почему сидите здесь в одиночестве?
Я подняла руку с ополовиненной бутылкой в качестве ответа на заданный вопрос.
- А вы не из скромниц! – хохотнул другой, приближаясь ко мне. – Может, составите нам компанию, а то мы тоже совсем одни!
Эта пьяная компания меня абсолютно не волновала. Они, будто специально, встали рядом с моей лавочкой и начали шумно что-то обсуждать. Так забавно. На моих губах появилась улыбка. Мальчишки всегда так себя ведут: распушают свои хвосты, ведут себя вызывающее и всем силами стараются привлечь внимание девушек. Действительно ощущаю себя старушкой, наблюдающей за молодёжью.
- Вы очень грустная. – один из парней вдруг присел передо мной на корточки и положил свои руки на мои ноги. – Вас кто-то обидел?
Его руки легли на мои икры, скрытые кожей сапог. Он намеренно положил их туда? Пытается показаться хорошим парнем? Мальчишеская дурость такая неприятная.
- Сейчас вы меня расстраиваете. – подала я голос, делая очередной глоток жгучей жидкости.
Я не смотрела на подвыпившую компанию, разглядывала лишь снующих туда-сюда прохожих, а также их поклажи: большие коробки, тканевые сумки, корзинки.
- Вы ошиблись женщиной. – вдруг раздался громкий и довольно грубый голос откуда-то сбоку. – Ноги в руги и прочь отсюда.
Я скосила глаза на говорившего и с удивлением признала в нём своего маркиза. Боги, он то что тут забыл?
- А ты кто такой? – брюнет тут же направился к маркизу, а шатен, что держал меня за ноги, лишь крепче за меня ухватился. – Эта девушка с нами!
Старые добрые петушиные бои – как интересно. Я сделала глоток и расслабилась, не собираясь вмешиваться.
Гальвани распахнул плащ и продемонстрировал изящную рукоять клинка, висящего на поясе. Брюнет тут же замер, передумав приближаться к незнакомцу.
- Для вас же будет лучше, если вы сейчас же уйдёте отсюда. – серьёзно произнёс блондин.
Троица переглянулась.
- Красавица, это твой мужчина? – шатен с удивлением на меня взглянул и слегка сжал свою руку на моей ноге. – Ты что же это, не свободна?