На удивление быстро и легко всадники расстались со своими пиками, правда, чуть замешкались с выбором оружия, слишком уж много его у них было. Это позволило Ясмине сотворить облако ядовитого зеленого пара, которое тут же отправилось к одному из всадников, что держал в руках увесистую булаву, весившую никак не меньше пятнадцати килограмм. Едва вдохнув этого пара, богатырь закашлялся и свалился с коня. Он еще долго кашлял, барахтаясь в снегу, а из его ушей, носа и даже глаз сочилась кровь, разбавляя алыми красками белизну снега.
Последний из патрульных не нашел ничего лучше, чем броситься в бегство. Но Мигэль все-таки справился с зацепившейся тетивой, и, после Пашиного кивка, выпустил стрелу, угодившую всаднику точно в спину. Кольчужная рубаха не спасла его, задыхаясь от боли, он булькал кровью, бьющей в гортань из пробитого легкого.
Паша не желал никого щадить, то ли из осторожности, то ли из ненависти к фанатикам, которые не могут видеть дальше, чем им позволяет их идол. Патрульные хрипели и стонали, протягивая руки к солнцу. Будто оно подарило им озарение именно в эту минуту, в короткий миг смерти. Перед лицом своего конца все люди одинаковы, были ли они фанатиками или простыми попутчиками потока жизни и времени. Все не хотят умирать, даже идущие на суицид. И каждый, за тот короткий миг до полной остановки сердца успевает что-то осознать. Что-то такое, чем он уже никогда не поделится, хоть и стоило бы.
Так и эти. Разочарование, боль и безысходность застывала на их лицах, когда они переставали хрипеть, пуская кровавую слюну. Разве что их предводитель, с напрочь выжженным лицом, эмоций на нем не оставил. Их просто не было видно.
Мигэль второпях залечил товарищам раны, которые в горячке боя замечены не были. У Паши оказалась рассечена бровь, наверно туда угодила нога падающего всадника. А Ясмине слегка порезали руку отбрасываемой пикой, которая хоть и не была пригодна для броска, но на короткой дистанции могла причинить вред даже таким образом. Перелом своей лошади Паша лечил сам, желая попрактиковаться в целебной магии. Ему удалось срастить кость, лошадь даже не хромала, лишь изумленно смотрела на своего хозяина.
– В другой раз я приеду сюда за трофеями, – прошептал Паша, – что не увезу, то спалю к чертовой матери.
Уже через десять минут после стычки Павел скакал во главе отряда по злосчастной дороге. Их никто не преследовал, но Паша понимал, что это временное явление. Еще он понимал, что силы стерегущие дорогу весьма щепетильно относятся к своей работе, и уйти от них будет очень непросто.
Продолжать движение по дороге было не безопасно, к тому же рано или поздно им придется остановиться. Пришлось сойти с проторенной колеи и идти по глубокому снегу. Оставалась надежда, что не весь народ этой страны столь кровожаден. Впрочем, эти надежды не мешали Ясмине осыпать проклятиями все, что она видела вокруг, включая Павла, его лошадь, Мигэля и даже небо.
Солнце вышло из-за легких тучек и принялось во всю силу светить холодными лучами. Свет отражался от снега и слепил глаза, Паша уже совсем не разбирал дороги и не понимал, в какую сторону они двигаются. Так они прошли еще несколько часов, пока солнечный свет не сменился полумраком быстро сгущающихся сумерек.
Наконец они наткнулись на хуторок, застывший среди белого поля снега. Преследователей не было видно.
– Вряд ли в этих трех домах наберется армия кровожадных убийц, – окидывая хутор взглядом, Ясмина притормозила коня.
– Да, но останавливаться здесь надолго нам не стоит, – сказал Паша, – Я бы вообще не останавливался. Но животным нужен отдых. И нам тоже.
Мигэль лишь стучал зубами, растирая замерзший нос. Сумерки сковали землю, как бы подгоняя путников к домам, из труб которых весело валил дым.
Вид трех вооруженных, немытых, с заляпанными кровью доспехами, пришельцев явно не внушал доверия мирным жителям. Но жизнь на этом хуторе, видимо, шла каким-то своим путем. Хозяин дома, давно облысевший, коренастый мужичек с пышными усами и бровью не повел, увидев на пороге своих гостей. Наверно, такие наведывались к нему каждую неделю, а то и чаще.
– Чего надобно? – оглядев пришельцев, спросил он.
– Согреться и поесть, – отвечал Павел.
– Золотой, – не мешкая ответил хозяин, – Можешь греческий. Только целый, обрезка не возьму.
Паша не ожидал такого простого решения, он думал, что глубоко верующих обитателей хутора придется долго упрашивать, сулить золотые горы и, в конечном итоге, применить силу.
– Ну, чего ждешь? Думаешь, вас таких мало бегало тут? – заговорил хозяин, – Мечом махали, да толку. Давай решай скорее, холоду в дом напустишь.