Воины Ратко расположились в домиках прислуги, оборудовав их под казармы, в конечном итоге, в домах было теплее, так как башня не отапливалась, за исключением четвертого этажа, где ранее жил владелец. Рядом с платяным шкафом был выложен небольшой камин с открытым огнем.
Когда все утихло, Паша решил внимательнее изучить интерьер комнаты. Справа от входа у Дары был обустроен жертвенный алтарь с медной чашей. Чуть поодаль у стены стоял тяжелый сундук, закрытый на увесистый замок. У дальней стены располагалась кровать, подле которой стояла небольшая тумба из мореного дуба. Платяной шкаф располагался у левой от входа стены, рядом с ним стоял и шкаф для книг и свитков, коих на нем было в достатке. Паша даже решил подыскать себе какое-нибудь интересное чтиво, но все книги были на латыни, и Пашин дар не спешил подарить ему знание этого языка. Отложив чтение на потом, Паша решил проверить платяной шкаф. Ничего интересного, кроме женской одежды он там не обнаружил. Решив пошутить над Ясминой, он предложил ей облачиться во что-нибудь из нарядов Дары. Он едва успел увернуться от пощечины, но вот убрать ногу не успел. Отхватив болезненный удар в голень, Паша понял всю глубину своей ошибки. Шутить имела право только Ясмина.
– Ты хочешь, чтобы я стала походить на нее, негодяй? – уже без агрессии спросила Ясмина.
– Нет, просто вещи вроде хорошие, – попытался оправдаться Павел, хотя сам понимал всю безнадежность своей ситуации.
– Вот купишь мне хороших вещей, раз мои тебе не нравятся, – заявила Ясмина, и, поджав губы, отвернулась.
Паша понимал, что она не сердится всерьез и уж тем более не способна на подобные детские обиды, но чувствовал, что должен теперь просить прощения и пытаться как-то помириться. «Нет, ну не может же быть так, чтобы все без исключения женщины использовали одни и те же трюки»: мелькнуло в голове. Мириться Паше пришлось до глубокой ночи, впрочем, он не был опечален этим фактом, скорее наоборот.
Дозорные смотрели в ночь, на улице было тихо. Яркая луна щедро поливала окрестности серебряным светом, освещая бесконечное, белое покрывало. Но никто не спешил отвоевать башню, ночь прошла спокойно. Спокойным было и утро. Павла разбудил петух, крестьянам разрешили забрать не всех птиц и животных, воины знали, что держать оборону в башне предстоит не один день.
Спустившись вниз, Паша отыскал Ратко:
– Слушай, Ратко, а отчего вокруг башни не поставили частокол, ведь в одной башне много воев не спрячешь?
– Да потому что не для воев ее строили, а по прихоти той же Дары. Не хотела она в деревянном тереме жить, – ответил он, – Уж не знаю, правда ли это, меня и в помине не было, когда ее строили. Да говорят, камнетесы из греков были, заставила она раскошелиться Святослава, отца Добромира. А вот церковь он ей не дал построить. Хотя, поговаривают, будто свои веси она все-таки крестила.
Паша лишь хмыкнул в ответ, и осмотрелся.
– Интересно, те двадцать человек, что пошли за податями, это вся ее охрана? – повернувшись к Ратко, спросил он.
– Может да, а может, нет. Не было у меня нужды ранее узнавать, сколько воев она держит. Может и в другую сторону поехали сборщики. Хотя это вряд ли. Думаю, вернутся они скоро, люди в ее весях смирные, платят исправно, значит, вытрясать из них ничего не придется. Я дозорных уже отправил, врасплох они нас не застанут. Успеем в засаду стать, часть в башне засядет, часть за домами спрячется. Они и копий своих достать не успеют, – поделился соображениями командир.
– Хорошо придумано. Еще лучше было бы лучников нам побольше.
– Так будут лучники. Оказывается, у Дары этого добра было немало, и луков, и стрел. Два десятка добрых луков нашли на третьем этаже. Мечи, копья, секиры. Тебе тоже полагается, коли надо, – улыбнулся Ратко.
– Нет, вы забирайте все себе, у меня оружия хватает, – Паша решил, что ему хватит той добычи, что удалось обнаружить в покоях самой владычицы башни.
– Как знаешь. Как дозорные весть принесут, я тебя оповещу.
– Хорошо.
Паша оставил Ратко командовать, а сам пошел на поиски молота. Замок на сундуке Дары никак не желал поддаваться, ключа же нигде не нашлось. Паша решил просто разбить крышку сундука, чтобы заглянуть внутрь, отчего-то ему казалось, что в сундуке непременно обнаружится что-нибудь ценное. Его радовало, что воины Ратко не высказывают открытого возмущения тем, что самая богатая добыча, которая несомненно находится на четвертом этаже, достанется ему. Правда, теперь, когда ему предложили часть трофеев, он почувствовал себя неловко. «Если будет золото, отдам им часть»: решил он.