Сгусток так и не тронул войска, направляясь прямо к его главарям. Паша вдруг понял, что практически застыл на месте, как и в своем сне, лишь созерцая происходящее. «Если я буду просто смотреть, то сон станет вещим»: пронеслось у него в голове. Не до конца понимая, что он собирается делать и нужно ли это вообще, Павел бросился наперерез нежданному врагу. На ходу он мысленно читал заклинание, собираясь атаковать противника чистой энергией, силой собственной сущности, без форм и воплощений.
Если бы эта атака имело хоть какое-то отображение, случайный зритель мог бы увидеть рябящий, постоянно меняющий форму, сгусток, который сорвался с лап дракона и направился к летящему комку мрака. Получив Пашино послание, враг чуть дернулся и остановился. Нельзя было понять, был ли ему нанесен серьезный ущерб или же он просто заинтересовался летучим ящером, но теперь целью сгустка стал Павел.
«Вот это поворот!»: Паша наконец осознал, что его действия были не совсем осмысленными и теперь за это придется платить. Куда-либо бежать было бессмысленно, Паша просто приготовил защитное заклятье, и плавно парил в небесах. Не долетев какой-то десяток метров, сгусток остановился, зависнув в воздухе. Затем он задрожал и стал разрастаться в размерах, меняя очертания. Уже через несколько секунд Паша лицезрел перед собой темный силуэт, укутанный в плащ, сотканный из легкой черной дымки и, казалось, самой тьмы. Лица его не было видно, оно скрывалось под глубоким капюшоном, зато был виден увесистый, и, очевидно, очень острый меч, который существо держало в левой руке.
– Ты зашел слишком далеко! – раздалось у Павла в голове.
Он сам не понял, слышал ли кто-то еще эти слова, а возможности спросить это у него уже не осталось. Он почувствовал резкую боль в области груди, будто кто-то схватил его сердце. Боль утихла так же быстро, как появилась, но вместе с ней пропала и возможность двигаться. Он все еще парил в небесах, судорожно дергая крыльями, но больше он их не чувствовал. Последнее, что он успел увидеть, прежде чем его крылья безвольно сомкнулись, это последний фрагмент своего сна. Силуэт вновь превратился в сгусток мрака, чтобы устремиться к троице. Затем он вновь принял облик в виде укутанного в плащ воина. Короткий взмах меча, принятый на копье и яркий, слепящий глаза, взрыв. Но звуков уже не было, Паша падал вниз бессознательным, запечатлев на сетчатке синее небо, озаренное яркой вспышкой.
***
Паша оказался в месте, абсолютно лишенном света. Вокруг него не было ничего, что он мог бы осязать, не было ничего, что он мог бы увидеть. Только пространство, границы которого Паша просто не мог ощутить.
– Не умирай, – донеслось откуда-то из глубин окружающей его пустоты.
Паша узнал этот голос, это был голос его возлюбленной – Ясмины. Ему хотелось ответить, что он не мертв, но он и сам был не уверен в этом. Более того, он не мог ответить. Время тянулось загадочной лентой. Паша не мог определить, сколько он ждал новой фразы. Ему казалось, что прошла всего секунда, но в то же время эта секунда была мучительно долгой, будто прошли годы, десятки тысячелетий, а может быть, и вечность.
– Ты зашел слишком далеко. Но мне это нравится, – с Павлом вновь заговорили, – Я дарую тебе новый шанс. Знай, тебя спас я, а не кто-то другой.
Паша не мог видеть говорящего, к тому же он не мог точно определить тембр голоса. Казалось, что он плавно переходил от обволакивающего баритона до режущего, чуть хрипловатого, фальцета.
– И ты бы не оказался здесь, если бы я этого не позволил. Ты мой раб, на тебе мое слово. И теперь ты увидишь, как вся история тех, за кого ты сражался, будет предана забвению. История этого народа начнется с моего пришествия. Ты увидишь, как будут поруганы те идеалы, что ты пытался защитить, как они будут заменены новыми. Ты узришь, что есть Бог.
Короткая вспышка света ослепила Пашу, он будто нырнул в него. В ушах шумело, Паша не сразу понял, что это не шум его крови, а шум волн, бьющихся о борта судна. Открыть глаза не удавалось, веки склеились и никто не удосужился их протирать. Справившись с этой задачей, Паша хотел позвать кого-нибудь, но у него вышло лишь что-то прохрипеть.
– Проснулся? – голос, наполненный старческой хрипотцой, полностью вернул Павла в реальность.
Рядом был волхв, а значит, все не так уж и плохо. По крайней мере, Павел очень хотел надеяться на это.
– Где мы? – спросил он, едва его язык начал повиноваться ему.
– На ладье, – коротко ответил волхв.
– И куда мы плывем? – Паша хотел задать совсем другие вопросы, но отчего-то не решался.