– Я пришел просить тебя об одной услуге, – на момент Паша остановился, подготавливая слушателя, – Как известно, ты очень хороший лекарь и слава о тебе разошлась далеко за пределы этой крепости. Я пришел, чтобы просить тебя взять в ученики моего, эмм, друга. Он очень способный парень. Если же ты не берешь учеников, то, может быть, у тебя есть какие-то книги, которые ты бы мог продать мне, чтобы мой друг мог учиться по ним. У меня есть серебро.
– Ученик… – Белобрад задумчиво погладил бороду, глядя в огонь, – Учеников не берут просто так, ты должен был привести с собой этого юношу. Кроме того, я боюсь, у вас нет в запасе нескольких столетий, чтобы я мог передать свои знания. Нет их у меня, мой срок подходит к концу.
Волхв замолчал, не отводя взгляда от камина. Казалось, он даже затаил дыхание. Его тело стало столь неподвижно, что Паша испугался, полагая, что последние слова волхва были буквальными. Но через миг его опасения развеялись, старик вновь заговорил, ожив так же внезапно, как и замер:
– Приведи его ко мне. Вечером.
– Хорошо, – Паша чуть приподнялся с насиженного места, – Я тогда пойду?
– Да, – старик вновь стал уходить куда-то за грани реального мира.
Паша почти вышел из комнаты, когда старик окликнул его.
– Постой. Сколько вас и где вы остановились?
– Трое. Мы остановились в постоялом дворе «Петушок», – Паша загадочно улыбнулся, вспомнив название корчмы и ее владельца.
– Надолго вы приехали сюда?
– Это зависит от твоего решения.
– Тогда вы можете переехать и погостить у меня, – Белобрад взглянул на Павла, – Это обойдется дешевле для вас, да и я устал от одиночества.
– Хорошо, я буду рад быть твоим гостем, – Паша был совсем не против съехать из «Петушка», в котором хоть и было относительно уютно, но в обжитом доме всегда лучше, – Тогда вечером мы будем тут.
– Ступай.
Перспектива остаться в гостях у многомудрого Белобрада Пашу очень радовала. Радовала настолько, что он уже и думать позабыл об утреннем происшествии. Теперь он был даже рад, что Ясмина и Мигэль сошлись, ведьма больше не казалась злобной предательницей, ждущей момента вонзить нож в спину, а эльф не казался везучим слюнтяем. В какой-то момент Паша понял, что подобная радость может привести к тяжелым последствиям, если он вот так вот растеряет всю свою бдительность. Пришлось собраться и даже нахмуриться, изображая напряженность. Секунду назад улыбающийся выглянувшему солнцу и карканью ворон человек, так резко переменивший выражение лица без видимых причин, мог бы показаться странным, но Пашу никто не заметил.
В корчме новых посетителей не появилось, лишь несколько мелких торговцев и пара наемников. Последние еще со вчерашнего вечера пили не просыхая, громко говоря между собой на незнакомом языке. Понять их Паша не пытался, так как они могли говорить и по-русски, но с ужасным акцентом, и, при необходимости, с ними можно было бы пообщаться. Впрочем, подобной необходимости не предвиделось.
Мигэль и Ясмина все еще были в комнате. На столе стояли пустые миски, а в комнате стоял запах плотских утех. Паша понял, что эти двое вообще не выбирались из своего логова.
– Начинайте собираться, через несколько часов выдвигаемся, – бросил Паша, подбирая свою сумку.
– Куда? – эльф удивленно хлопал глазами.
– В крепость, – Паша усмехнулся, – Поживем у одного моего старого знакомого. Заодно, быть может, он тебя чему-нибудь и научит.
– У тебя здесь есть знакомые? – удивилась Ясмина.
– Да, оказывается есть. Я удивлен не меньше твоего, – ответил Павел.
Он вдруг вспомнил об Иване и Белогоре, ему стала интересна их судьба. Сможет ли он встретить их еще раз, или же они давно сгинули в пучине времени. Ему и раньше это было интересно, но теперь, когда он повстречал Белобрада, появилась надежда, что живы и другие. Вспомнилась Любава, она наверняка состарилась еще пять веков назад, и сейчас Паша испытывал остатки любви к иссохшим костям и праху. Стало грустно, а Мигэль и Ясмина опять приняли это на свой счет и принялись безмолвно собирать свои вещи.
– Вы голодны? – спросил Паша, убедившись, что содержимое его сумки не тронуто.
– Да, – ответил Мигэль, который в последнее время ел совсем не по-эльфийски.