– Я так понимаю, появляется она только ночью, и вряд ли надолго, – рассматривая рощу, сказал Павел, – Так что не будем тянуть время.
Возражать никто не стал, хоть и было ясно, что идти туда никому не охота. Деревья с подозрительно черной корой, стояли стеной, ощетинившись острыми ветвями и сучьями, будто неприступная цитадель. Пришлось спешиться и оставить лошадей одних, у границы рощи. Благо снег внутри рощи куда-то испарился, и ноги не утопали в нем по колено. Пропал в роще и мороз, погода за стенами деревьев напоминала осеннюю.
Однако Паша и его спутники предпочли бы лютый мороз, чем продолжать идти по роще. Давящая тишина, угнетающий полумрак, чувство неминуемой опасности и обреченности – вот чем была наполнена роща. Казалось, что каждая ветка безмолвно шептала прямо в душу: «беги или умрешь».
Деревья стали редеть, оценивая проделанный путь, Паша предположил, что они близки к центру рощи, но по-прежнему не встретили ничего особенного, если не считать сам факт существования этого места. И тут Паше в глаза бросилось неясное свечение, мелькающее за деревьями.
– Стоять! – прошипел Паша, останавливаясь сам.
Пока он лихорадочно елозил рукой по поясной сумке, пытаясь нащупать заветный эликсир, остальные пытались сообразить, в чем же дело.
– Зачем ты пришел? – раздалось в метре от застывшей на месте группы.
Ответа не последовало, воцарилась мертвая тишина, казалось, все перестали даже дышать.
Неестественный холод коснулся Пашиного лица, глаза остекленели, хотелось моргнуть, но Паша боялся что-либо пропустить. Он ощущал постороннее присутствие, более того, он видел присутствующее прямо перед собой. Это не было похоже на человека или что-нибудь схожее с тем, что Паша мог видеть в живом мире. Он не был уверен, реально ли то, что он видит. Воздух сжимался, искажался, извивался струями холодных и раскаленных потоков, всего в шаге от него. Весь этот танец воздуха сопровождался мелкими разрядами электричества, что и излучало неяркий свет.
– Ты пришел, чтобы уничтожить меня, – снова раздалось в головах у гостей рощи, – Но зачем?
– Мы считаем, что ты причина всех бед, что свалились на ближайшие земли, – неуверенно начал Паша.
– Я – причина всех бед? – не было понятно, удивился ли призрак.
Павел вообще не был уверен, может ли эта сущность испытывать какие-либо эмоции, но если оно говорило с ним, то Паша не спешил заканчивать беседу. Ему нужно было время, ведь, как выяснилось, отряд был совсем не готов к битве.
– Толпы чудищ каждый день атакуют людские поселения, убивают скот и людей, не щадя никого. И нет конца этим бедам, – Паша заметил, что искры стали ярче, это его насторожило, – Если в этом нет твоей вины, то кто насылает эти беды?
– Ты пришел, чтобы уничтожить меня, или задать мне вопрос? – искры вновь стали тускнеть.
Паша как можно осторожнее попятился, стараясь не отводить взгляда от мерцающего призрака. «И как ему ответить? Сказать, что мы слегка напуганы и убить его не можем, а потому и болтаем с ним?»: думал Паша, судорожно глотая слюну. В горле сильно пересохло, а светившая доселе луна скрылась за маленькой тучкой, на минуту погрузив землю в непроглядную тьму. В этой темноте разряды, являющие собой тело призрака, выглядели еще четче и загадочнее. Сразу Паша и не заметил, что все они исходят из определенной точки, которая горит постоянно.
– Мы пришли узнать, не ты ли виноват в озвученных мною бедах, – уверенно, насколько это было возможно, ответил Паша, чуть не зайдясь в приступе кашля, так у него пересохло в горле.
– Нет, я не виноват в этом, – призрак сказал это и стал медленно отдаляться.
– А кто же тогда? – едва слышно произнес Паша.
– Зачем ты хочешь узнать это? – спросил призрак, остановившись.
– Чтобы спасти людей…
– Спасти людей? Как ты хочешь их спасти? – призрак, казалось, имел в запасе тысячи вопросов.
– Уничтожив источник нечисти, – Паша не был настроен на подобные словесные игры.
– Почему ты не хочешь спасти то, что ты называешь источником нечисти от людей? – продолжил призрак.
– Потому что я человек, я спасаю людей, а не то, что их убивает, – ответил Паша, начиная раздражаться.
– Но ты убивал людей, – заметил призрак, будто насмехаясь.
– Да, но…
– Так в чем различие между тобой и той нечистью? – мерцание вдруг стало складываться в контуры человека, – Вы оба убиваете людей, но ты убиваешь себе подобных, при этом так высоко ценишь людскую жизнь, в отличие от жизни муравья, или, скажем, съеденной на завтрак птицы. Почему же ты считаешь себя спасителем?