Уже через несколько секунд эта толпа бросилась к лжежрецу, который оказался переодетым человеком. Дальнейшее развитие событий осталось практически непонятым Пашей и его спутниками, так как они, во избежание казусов, скрылись обратно в коридорчике. Однако Паша успел заметить, как наголо бритый, в кожаном легком доспехе, мужчина моментально скинул с себя наряд жреца и что-то громко крикнул. Да так, что слышно его было во всех уголках пещеры, хоть в ней и без того хватало звуков. После он извлек из своего снаряжения какой-то кувшин и метнул его в приближающихся жрецов. По яркой вспышке Паша догадался, что там была зажигательная смесь. Сомнения исчезли с донесшимся до него запахом горелого мяса.
Увиденное порадовало Пашу, карлики бегали, пытаясь потушить себя и свои жилища, но удавалось им это плохо. Однако нанесенный местному населению ущерб лишь казался значительным, на самом деле карликов оставалось еще очень много, к тому же их мать была все еще жива.
Червь изрядно подгорел, его тело охватили спазмы, вероятно, означающие боль и общее недовольство происходящим вокруг. С места эта груда гнилого мяса так и не сдвинулась, но своих чудеснейших детей производить перестала. Лысого воина видно не было, и Паша сделал вывод, что карлики все-таки смогли его убить.
– Карликов стало меньше, сейчас самое время что-то предпринять, – резонно заметил Паша, обнажив меч и щит.
– А как нам туда спуститься, высоковато ведь? – спросил Мигэль.
Ответ на его вопрос не заставил себя долго ждать. Уже потушившийся, а может так и не загоревшийся карлик поднимался к ним по лестнице, не замеченной ранее. Что-то бормоча и покрикивая, он так и не понял, в чем дело, когда Паша отправил его в последний полет сильным толчком ноги. Когда он с шумом приземлился на одну из загоревшихся крыш домов, отряд уже продвигался вниз по лестнице. Такого удобства, как перила, карлики не выдумали, а потому идти приходилось аккуратно. По пути Паше пришлось убить еще около десятка карликов, благо все они были безоружны, и не могли устоять перед врагом, многократно превосходящим их в силе.
Внизу отряд не встретил серьезного сопротивления. Вконец взбесившиеся карлики пускали друг другу кишки, окончательно запутавшись. Они не понимали, кого винить в возникшем пожаре, а потому решили убивать друг друга. Червь же по-прежнему корчился в муках, но Паша заметил, что его обгоревшее мясо, пусть и медленно, но обновляется.
Через минуту они были в центре деревни, попутно добивая все, что двигалось. Сопротивления карлики практически не оказывали, так как были сильно дезорганизованы и напуганы.
– И что теперь? – пытаясь перекричать гул огня и визг карликов, чуть ли не на ухо Павлу, спросила Ясмина.
Они стояли в нерешительности, а в пяти метрах от них корчился невообразимо смердящий червь.
– Паша, что нам делать, решай быстрее, – пронзая стрелой голову очередному карлику, кричал Мигэль.
А Павел просто стоял, стоял и пытался понять, что его тревожит. Он ощущал какую-то стороннюю вибрацию, но не мог понять, с чем она связана. Наконец он скинул сумку из-за плеч, и вынул на свет вибрирующий сверток. В нем лежали камни, взятые у Димы из клуба «Богатырь». Теперь они самым наглым образом вибрировали, и Паша не мог найти этому объяснений. Слегка вибрировал и тот, что был получен от Белобрада.
Озарение пришло внезапно, наотмашь полоснув мечом пробегающего мимо и дико верещащего карлика, Паша взял в ладонь только один из камней, оставив остальные в сумке. Не до конца понимая, что именно он ищет, Паша принялся ходить вдоль червя. Через десяток шагов вибрация камня стала нарастать, пока не стала такой мощной, что Пашина рука заходила ходуном, будто он несколько месяцев беспробудно пьянствовал. Около захлопнутого отверстия, из которого совсем недавно червь выпускал в мир коричневых карликов, вибрация имела наибольшую силу. Паша понимал, что если продолжить поиски, используя камень в качестве компаса, ему придется лезть наверх, «на голову» червя.
– И что дальше, – пробормотал он себе под нос, разглядывая поутихшее чудовище.
Червь к этому времени практически перестал дергаться, и теперь спокойно лежал, залечив свои раны. Поборов себя, Павел притронулся к червю, на ощупь его кожа была сухой и шероховатой, как змеиная. К тому же тело червя было упругим и даже твердым, хоть со стороны таковым не казалось.