– Эй, Мигэль, мне нужно наверх. Сделай мне лестницу, да побыстрее, – обернувшись к эльфу, скомандовал Паша.
На самом деле, торопиться было особенно некуда, карлики скрылись из виду, а те, что пытались напасть, делали это как-то нехотя, будто по принуждению. Но сама ситуация вызывала напряжение, хотелось быстрее со всем покончить. Мигэль не заставил себя ждать, бравируя собственной меткостью, он утыкал червя стрелами, сделав на нем некое подобие лестницы.
Камень пришлось спрятать, ведь карабкаться по червю с дрожащей рукой – занятие не из легких. Вскоре он достиг верхней точки червя, который, к слову, был выше и толще у своих концов, а не в середине. В изголовьях червь был около четырех, а то и пяти метров высотой. Осмотревшись, Паша заметил некое пятно на бежевой коже. Пятно походило на родинку, разве что размерами оно было с арбуз. Не раздумывая, Паша вонзил туда меч, помня, что к подобным выходкам червь относится спокойно.
Но не в этот раз. Червь буквально взвыл отсутствующими голосовыми связками, по его телу пробежала мелкая дрожь и… он пополз. Видимо, он и сам не знал, куда и зачем он ползет, но Паше от этого не становилось легче. Чтобы не упасть, он вовремя вынутым сапожным ножом, нанес еще одну рану червю, но не в «родинку». Держась за две рукояти, он был похож на ковбоя, старающегося усмирить непокорную лошадь.
Нужно было срочно остановить червя, Паша ни на секунду не сомневался, что у этой туши хватит мощи, что бы проломить стены пещеры и обрушить на все живое ее своды. Тогда он принялся методично вырезать коричневатую опухоль, не обращая внимания на слизь, заливающую руки и клинок. Рыться во внутренностях многотонной туши долго не пришлось, камень засел не глубоко, почти на поверхности. Белый, с двумя красными прожилками, он был величиной с каштан, и лишь чудом попал Паше в руку. Как только Паша извлек камень из плоти червя, тот, без всяких предсмертных судорог и агонии, замер. Умер он моментально, и пока Паша слазил с него, ему показалось, что червь сдувается.
– Вот и все, – улыбаясь, паша стряхнул слизь с меча, – Еще чуть-чуть и оно бы протаранило стену.
Стена была действительно близко. А слизь была слишком тягучей, чтобы ее можно было просто стряхнуть. Чувствуя пощипывания кожи, Паша справедливо предположил, что внутренности червя могут быть ядовиты для человека, а потому быстро очистился от них с помощью магии.
– Теперь пора отсюда как-то выбираться, – заявил Паша, – Думаю, ничто не мешает нам пройти той же дорогой.
Проходя мимо домов, они добили еще трех карликов, которые казались последними жителями этой деревни. Однако возле самой лестницы их ждал еще один, облаченный в коричневую рясу, с лицом, испещрённом глубокими бороздами морщин. Одной рукой он опирался на деревянный посох, а другой рукой держал за ногу того самого бритоголового воина, что устроил пожар.
– Стой, – карлик заговорил первым, чем очень удивил всех.
Паша уже примерялся, как бы поудобнее разрубить старого, но могучего карлика. То, что карлик был старым, Паша понял по морщинам и знанию языка, наверняка этому созданию понадобилось немало времени, чтобы изучить человеческую речь. Силу же выдавала борозда, которую оставляло за собой увесистое тело бритоголового.
– Стой, человек, – снова попросил старик, – Ты уничтожил мой дом, моих сородичей и мое начало, но я пришел говорить с тобой.
– О чем? – Паша говорить не хотел.
– Тот камень, что ты забрал, это сердце моего народа, его жизнь, – ответил карлик, – Если ты заберешь его, мой народ исчезнет полностью. Я – последний, кто остался в живых, я чувствую. Но я могу возродить свое племя, если ты отдашь мне камень.
– Ты мне предлагаешь спасти вас, после того, как я приложил все усилия для вашего уничтожения? – резонно заметил Паша.
– Я пощадил вашего друга, я не стал нападать на вас, хотя мог бы, – старик говорил без угрозы в голосе, – Потому что каждый заслуживает пощады.
Паша проигнорировал его слова. Он чувствовал силу, но не страшился ее.
– Это не мой друг, хотя он здорово помог мне, – ответил Паша, – Однако, ты и твой народ являетесь угрозой для моего народа. И мой долг эту угрозу уничтожить.
– Хм, тогда тебе следует уничтожить и весь твой род, и себя самого, – лицо старика искривилось в подобие улыбки, – Кто ты такой, что считаешь себя вправе решать судьбы целых народов? Ты ли создал их? Нет, ты всего лишь человек. Но я стою перед тобой, а в моем лице целый народ и судьба его в твоих руках. И я дам тебе право выбора. Ты считаешь меня выродком, чем-то, что хуже тебя и не имеет права на жизнь. Но кто из вас смог бы так же отдать свою жизнь в руки того, кому бой не был проигран? Взгляни в мои глаза, там нет страха. Там есть лишь надежда на твое благоразумие. Вправе ли ты лишить жизни целый народ?