В Семье ценили и уважали честь жён, измена считалась низким поступком — поступком не мужчины, но соблазн всегда и для всех был велик. Многие члены Семей отходили от негласного Кодекса, принятого ещё в двадцатом веке, смягчали его для себя хотя бы в этом, но не Алек. Он был готов травить себя этим суррогатом семейной жизни и дальше, пока Габриэле не сделала первый шаг. Она пошла вы-банк, понимая и принимая все риски. Так кто в итоге трус? Алек с тревогой смотрел в будущее, не знал, не мог даже предположить, что ждёт его с Изабеллой Бланко. Он словно бы пытался разглядеть дно в мутной реке, отчаянно напрягая глаза, а после нырнул, пытаясь его нащупать. Но оно всё ещё было далеко, и он не знал, хватит ли ему кислорода…
Джулиано сидел в своём кабинете, зарывшись по макушку в бумаге. На его столе стояли два включённых макбука, две чашки кофе с засохшей под ободком гущей, тарелка с крошками от чего-то съестного и мятой салфеткой прямо в ней. Когда Джулиано на чём-то сосредотачивался, его было трудно сдвинуть с места. Так было с детства. Алек и Данте ненавидели рыбачить, но Джулиано мог сидеть на корме лодки часами, ожидая клёва. Он часами мог материть модель самолёта из картона, когда вечер непоседливый Данте сманивал Алессандро на улицу, запускать воздушного змея или играть в бандитские перестрелки с ребятами из соседних домов. Он всегда доводил начатое до конца, был внимателен к мелочам, что делало его превосходным финансистом и аналитиком цифр.
— Как успехи? — сходу спросил Алессандро, нависнув над столом.
— Мне не нравится вот этот договор, Алек, — брат тряхнул посеревшей бумажкой, вынутой из архивной папки двухлетней давности. Алек взял её в руки. — Здесь не слишком прозрачная схема. Вот этот нецелевой перевод идёт напрямую от «Чикаго нейшнл рейлвей», — он достал кусок бумажки с выпиской со счёта. — Как раз в этот период они выиграли тендер на перевозку горюче-смазочных материалов от «Дженерал Ойл».
— Кто вёл договор?
Джулиано перелистнул страничку.
— Данте. Странно, что он упустил это, — Джулиано задумался, и, кажется, расстроился. Алек расстроился тоже, почувствовал, что начинает злиться.
Помимо своей официальной деятельности — консалтинговые и экспертные услуги в управленческой, маркетинговой и юридической сферах, «Корелли консалтинг» выполнял и ряд условно-официальных услуг, проводя их в виде совершенно чистых сделок, пусть и по чуть завышенным расценкам. За вознаграждение Корелли продвигали интересы фирм, обратившимся к Семье за помощью: тендеры по благоустройству, перевозкам, в том числе железнодорожным и авиа, дорожным работам и жилому строительству в той части города, принадлежащей семье Корелли. Всё муниципальное строительство подмял под себя Фальконе, так как имел тесные дружеские связи с мэром, а так же некоторые ветки железнодорожного сообщения, в том числе те, которые пересекались с «Чикаго нейшенл рейлвей». После женитьбы Алека и Габриэле, Фальконе уступил Корелли свою часть железнодорожных путей и не чинил преград, если кто-то из частных фирм, подконтрольных Руссо и Алессандро Корелли вздумывали строить жилой дом на их «земле». После смерти Габриэле этим договорённостям пришёл конец. Но хуже было то, что Фальконе мстительно пытался подставить их. Сейчас «Корелли консалтинг» как никогда должны быть безупречны, и если Алек уже громко сел в лужу, прихватив из дома прокурора Изабеллу Бланко, то Данте разложил «мины» ещё задолго до этого. Простая невнимательность могла дорого им обойтись. И этот мальчишка мнит себя лучшим юристом Чикаго.
— Задай ему этот вопрос, Джулс.
— Сразу, как дозвонюсь. Он же в Дубае, — брат пожал плечами и раздражённо свёл губы. Аудитом он занимался один, потому что почти никому из наёмного персонала не стоило доверять эти схемы. Алессандро было его отчасти жаль.
— Нужна будет помощь, говори.