Он вонзился в неё, и крики продолжились. Алек вырвался в неё резко, грубо, до основания. Тела стукались о тела, скомканное под ними покрывало упало на пол, за ним скатились обе подушки, Алек не удивился бы, если б у кровати подломились ножки — никто никогда так яростно её не эксплуатировал.
Когда Изабелла, подгоняемая волнами сильнейшего оргазма, вцепилась в его плечи ногтями и попыталась выползти, Алек силой удержал её. Изабеллу встряхнуло, мышцы живота налились тяжестью и сделались каменными, а потом — словно кто-то надрезал их ножницами — сдулись, растворились, оставив под кожей шар из воздуха. На пике она на мгновение провалилась в небытие и испугалась этого — впервые в жизни она настолько потеряла над собой контроль. Впервые в жизни её тело так бурно реагировало на оргазм. Она не успела опомниться, не успела прийти в себя, когда Алек до боли сжав ей запястья, дважды толкнувшись в неё, сильно, глубоко, болезненно, завершился следом. Он кричал ей куда то в шею, в ключицу, в плечо, тыкаясь в неё влажным лбом, и Изабелла понимала, что он испытывает ровно такую же бурю, что только что испытала она.
Алек расслабился и замер на ней, восстанавливая дыхание. Изабелла чувствовала, будто в неё налили воды — внутри было растянуто и влажно. Когда он вышел из неё, струйка семени щекотно стекла по участку кожи между бедром и ягодицей.
— Если ты хочешь дальше так развлекаться, мне нужны будут противозачаточные.
Свои она оставила в доме прокурора. Алек, как и прокурор, как и все мужчины у власти, не любил лишать себя удовольствия, сдерживать себя в чём-то или притуплять ощущения. Изабелла усвоила этот урок, когда обучалась в тайском салоне массажа у старейшей и опытной «массажистки», бывшей когда-то элитной эскортницей для таких вот мужчин. Изабелла усвоила, что именно им, женщинам, следовало заботится о предохранении и лучше никогда-никогда не лелеять мечты забеременеть от одного такого. Что случилось с такими хитрыми аферистками и их детьми, её «учительница» описывала в красках.
— Закажи Селесте всё, что тебе нужно, — лениво откинувшись на подушку сказал Алек. Янтарный отблеск справа привлёк его внимание — в баре стоял бренди. Захотелось выпить.
— Я смогу когда-нибудь выйти отсюда?
Вопрос, прилетевший в спину, заставил Алессандро замереть с вытянутой рукой в паре дюймов от бутылки. Он повернулся и взглянул на неё, нахмурился. Изабелла была беззащитна перед ним, как котёнок. Она была целиком в его власти: без денег без документов, без близких, к которым она могла бы обратиться за помощью. Ему стало чудовищно стыдно за то, что он даже не подумал об этом и, в то же время, он собственнически, ревностно не хотел её выпускать из-под своего крыла.
— Прости, Иза. Из одного заточения ты попала в другое…
— Нет, милый, нет, — она замотала головой, тонкие чёрные прядки рассыпались по плечам. — Я счастлива быть здесь, просто… некоторые вещи мне хотелось бы делать самостоятельно, — она стушевалась, заскромничала и даже натянула одеяло на себя, скрыла наготу. Такой разительный контраст с той Изабеллой, которая несколько десятков минут назад ублажала себя на его глазах. — Я же не буду просить тебя или твою секретаршу покупать мне тампоны.
— Не вижу в этом ничего страшного, — Алек улыбнулся, поцеловал её в макушку и потрепал за волосы. Такая милая… — Я дам тебе машину с водителем. И охрану. И ты можешь ездить, куда захочешь.
— Охрану? — её брови удивлённо взметнулись вверх, она присела на постели, не своя с Алека глаз.
— Я не простой человек, Изабелла.
Алек разлил бренди по стаканам, один протянул ей. Она сунула туда нос, принюхалась.
— Я знаю. Точнее догадываюсь. Никто ничего не говорит точно, — осторожно ответила она.
— И это хорошо, — Алек чуть стукнул своим бокалом о её и сделал глоток. — Будем считать, что я простой бизнесмен, у которого много врагов.
Изабелла вздохнула, опустила глаза, покрутила в руках бренди. Расстроилась. Ей снова хотелось говорить по душам, но не хотелось Алеку.
— Когда-нибудь ты научишься доверять мне…
— Я доверяю тебе. Просто в моей жизни нет ничего интересного.
О чем говорить ей? О том, что у него двойная жизнь? О том, что над чертой закона он — законопослушный предприниматель, владелец консалтинглвой компании, услугами которой пользуются крупнейшие концерны страны, а за чертой — младший Дон одной из самых влиятельных итало-сицилийских мафиозных семей в Чикаго? О том, как ему изменяла жена? О том, как отец муштровал его в детстве? Это было неинтересно. Об этом Алек хотел забыть. Забыть и забыться хотя бы на те минуты, что проводил с ней.