— Ты готова? — Алек заглянул в гардеробную. Он был бледен, весь карибский загар словно бы сошёл с него этим утром. Чёрный смокинг, чёрная рубашка и бордовые траурные цветы, он и сам казался мёртвым. Словно собирался на собственные похороны. — Я ещё раз повторюсь, что ты можешь не ехать, если не хочешь…
— Нет, Алек. Я буду с тобой. Я хочу быть рядом.
Алессандро кивнул и исчез за дверью.
В ту ночь он рассказал ей всё. Про жену, про брата, про отца… Рассказал без прикрас, чего стоила такая его жизнь, какая тьма скрывается за безупречным фасадом. Но Изабелла не испугалась, она лишь сильнее полюбила его. Лишь сильнее захотела ему счастья. Сегодня на похоронах Данте она будет рядом с ним. Сегодня она покажется его семье и тем подтвердит честность своих чувств.
Завершив образ чёрной шляпкой с вуалью, Изабелла вышла из гардеробной. Она нашла Алека сидящим на банкетке у выхода. Он смотрел в одну точку и почти не двигался. При свете дня его бледное лицо посерело, глаза впали и заострились скулы. Он будто снова и снова прокручивал в памяти тот злополучный вечер, когда чужая воля заставила его нажать на спусковой крючок.
— Милый, — она дотронулась до его плеча. — Ты ни в чём не виноват.
— Виноват, — глухо и зло ответил Алек. — Я мог остановить всё это.
— Он бы тебя убил.
— Не посмел бы.
— После всего, что ты рассказал мне о своём отце, я не была бы так уверена, — она обошла его со спины, поддела пальцами подбородок. — Посмотри на меня. Алек.
Его взгляд был словно колотый лёд, холодный и острый. В нём больше не было тоски и скорби, только отчаянная злоба, непредсказуемая, пугающая. Изабелла безуспешно пыталась угадать, куда она направлена, внутрь или вовне, и никак не могла угадать. Алессандро бесконечно о чём-то думал и почти ничего не обсуждал при ней. К ней он приходил за редким и оттого безумно желанным отдыхом для души — так он ей говорил. И Изабелла приняла это. Потому что безумно любила.
— Ты не виноват, у тебя не было выбора.
— Ты не представляешь, как я устал быть марионеткой, — он тяжело вздохнул, разгладил невидимые складки на бёдрах. Белый циферблат «Одемар Пике» — минималистичный, едва ли не скромный дизайн, чёрный ремешок, под цвет всеобщего траура — поймал солнечный блик. Непогода отступила, даже солнце вышло проводить младшего Корелли в последний путь.
— Я верю, когда-нибудь это изменится. Я всегда поддержу любое твоё решение.
Алек положил ладонь ей на поясницу, протянул к себе, прижался щекой к её тёплому, мягкому животу. А после резко встал, одёрнул пиджак, снял с ключицы брелок от «Ягуара».
— Пора. Не хочу опаздывать.
Изабелла кивнула и молча скользнула следом за ним в фойе.
Глава 42. Скорбь
Старое кладбище Грейсленд было настолько большим, что впору было заблудиться. Изабелла никогда не была здесь — её родители были похоронены на кладбище Святого Бонифация, но и там она постоянно плутала, пока вовсе не бросила попытки навещать молчаливые могильные плиты, бывшие когда-то её семьёй. Она шла возле Алека, крепко держа его под локоть, своим прикосновением напоминая ему, что она рядом. Туфли слишком громко цокали — на кладбищах всегда была плотная, стоячая, как болото, тишина, и даже шумное дыхание сравнимо было со свистом ветра. Поразительно, но игравшие с сухими листьями порывы остались за воротами кладбища — даже ветер боялся беспокоить усопших. Алек плотно замолчал ещё в машине, и здесь не проронил ни слова — они тихо шли по главной аллее, и Изабелла от скуки рассматривала старые надгробия и памятники, многим из которых было больше двухсот лет.
Чем ближе они подходили к месту похорон, тем чаще мелькали вдоль дорожек чёрные спины охраны — Изабелла узнавала их по воткнутой в ухо гарнитуре и взгляду, цепкому, но в то же время отсутствующему. Широкая аллея вывела их к часовне, где проходила церемония прощания — там этих чёрных спин было гораздо больше. Приглашённые медленно плелись в сторону распахнутых дверей часовни и исчезали внутри, в дрожащем мерцании свечей, в тяжёлом запахе ладана и пионов. Белые, с переливами в бедно-розовый, цветы, казалось, были повсюду: на деревянных скамьях, у алтаря, у чёрных, как уголь, гробов с золотой вязью на крышке. Изабелла боялась подходить к покойным, но не смела отпускать Алека от себя ни на шаг. Она спряталась за его спину и старательно отводила взгляд, рассматривая бархатистые лепестки кудрявых роз, из которых был составлен её прощальный букет.