– Живо в воду, – рявкнул один из санитаров. – Не собираюсь торчать здесь долго. Скоро обед.
Остальные одобрительно усмехнулись, разделяя позицию коллеги.
– Пожалуй, откажусь. – Я попытался сделать шаг назад, но был грубо остановлен вторым санитаром. Гора из мышц с перекошенной рожей показала мне желтые коронки, видимо собираясь изобразить ухмылку, а после заломила мне руки.
– Все трепыхаются, но недолго, – пробасил он, подталкивая к ванне.
– Разве сейчас так лечат?! – Да, призывать к логичности назначенного лечения было глупо, но я не мог не попытаться. – Мы что, в фильме ужасов?
Тот санитар, что держал мои руки, выкрутил суставы с новым нажимом. Чуть ли не взвыв от острой боли, я прикусил язык, чувствуя, как горячая струйка крови потекла по подбородку.
Меня раздели донага, несмотря на мои протесты, и грубо усадили в ледяную воду. Ремни затянули так, что я почувствовал, как они вдавливаются в кости, оставляя красные полосы на коже. Холод пронизывал все тело, вызывая неконтролируемую дрожь. Я пытался кричать, но рот заливала вода, не давая издать ни звука. Новая попытка вырваться закончилась тем, что один из громил наградил меня ударом в челюсть, а второй, не дожидаясь пока я снова начну брыкаться, затянул ремни еще сильнее. Клянусь, мне казалось, что я слышал, как скрипит моя кожа, надрываясь в местах, где к ней прилегали металлические бляхи.
В кабинет вошел главврач. Именно его красную рожу я помнил по тому первому обеду в общей столовой. Бесстрастный и отстраненный. Он что-то говорил санитарам, отдавал какие-то распоряжения. Я не понимал ни слова, шум в ушах заглушал все. Страх, адреналин и вода с кусочками плавающего льда мешали связно думать. Главврач подошел ближе, взял мой подбородок и заглянул в глаза. В нем не было ни сочувствия, ни жалости – лишь холодный интерес. И, кажется, что-то еще… Я не смог понять, что именно, ведь он быстро разжал пальцы и отошел к монитору, повернувшись ко мне спиной.
Внезапно я почувствовал удар электрического тока, пронзившего все тело. Скрутили судороги. Разум начал мутнеть. Я перестал осознавать, где я и что происходит. Осталась только боль, обжигающая, всепоглощающая боль.
Кажется, санитары о чем-то переговаривались, даже делали какие-то заметки в тех самых разбросанных листах, но я не уверен, не было ли это моим личным бредом, вызванным шоком и болью.
Главврач несколько раз поворачивался, наблюдая за моими судорогами, но сохранял невозмутимое молчание. А я орал. Почти так же громко, как делает это по ночам тот неизвестный в палате по соседству.
Сколько это продолжалось, я не знаю. Когда все закончилось, я был абсолютно разбит, физически и морально. Санитары вытащили меня из ванны. Сам бы я никогда не смог пошевелиться настолько быстро после подобной «лечебной» процедуры. Не удосужившись даже кинуть в меня полотенцем или простыней, меня впихнули в пижаму. Прямо так, на мокрое тело, а потом оттащили в палату.
Некоторое время я лежал на кровати, не в силах пошевелиться, и пытался понять, что только что произошло. За что? Почему? И главное – что будет дальше?
Теперь же я записываю сегодняшний день и вижу, как трясутся мои пальцы. Но страх пробирает не за себя – Зоя, неужели и ей пришлось пережить подобное?
21 июня 2016 года
Нужно запомнить раз и навсегда: если Зоя смогла меня понять, это не значит, что и другие поведут себя также!
Список необходимых дел:
Выбраться отсюда!!!
Зоя с осторожностью втыкала ложку в субстанцию, бывшую когда-то картофелем. Рядом с ней сидел парень примерно моих лет, тихий и какой-то безликий. Русые, выцветшие на солнце волосы и такие же непонятные серо-карие глаза не оставляли в его облике ни одного яркого пятна, за которое мог бы зацепиться взгляд. Он с какой-то обреченностью пережевывал свою часть обеда, изредка посматривая на круглые настенные часы, висящие напротив окна раздачи.
– Привет, – Зоя помахала мне первой, указав на парня, стоило мне присесть рядом, – это Боря. – Она посмотрела на вяло поднявшего глаза парня. – Борь, это тот Вадик, о котором я тебе рассказывала.
– Вадим, – машинально поправил я. Никогда не любил уменьшительный вариант своего имени, от него попахивает детской песочницей и давно забытой беззаботностью. – Приятно познакомиться, Борис. – Я протянул руку, но парень не сделал даже попытки пожать ее, оставшись неподвижно сидеть на месте. – Что ж… – принявшись за свое пюре, я решил, что с любезностями покончено. – И что именно ты успела обо мне рассказать?