Я снова посмотрел на Зою. Мы выжили.
Нас растащили по палатам. Именно «растащили» – как мешки с гов… ладно уж, просто мешки, – ведь передвигаться самостоятельно ни я, ни Зоя не могли.
Скоро новый день. Я уже вижу лучи зарождающегося рассвета. И мне страшно.
Единственное, что я захотел и смог сделать – запечатлеть тот самый яркий образ. Ту девушку.
22 июня 2016 года
Зоя нашла меня перед завтраком. Я настолько погрузился в мысли о вчерашних образах, всплывших в сознании во время того издевательства, именуемого здесь лечением, что едва не подпрыгнул, услышав ее голос:
– Ты никогда не думал, что действительно болен?
– Зоя? – Я смотрел на то, как она нервно теребит край больничной рубашки, как старательно смотрит в пол, будто бы боясь встретиться со мной взглядом, и не понимал, что в ней изменилось. – Как ты?
Проигнорировав мой вопрос, девушка потерянно заговорила:
– Эти образы. Вчера… Ведь у нормального человека так не бывает? Почему я видела то, что со мной не происходило? – Зоя принялась заламывать пальцы, нервно поглядывая по сторонам. Ее голос стал тише, когда она зачастила вопросами: – Почему? Там была я, но нет… Так не бывает, да? Это она? Шизофрения? Они нас вылечат? Помогут?
– Стой, – я подхватил ее ладони, стараясь успокоить, – да стой же ты! Ты не больна. – Поймав ее загнанный взгляд, я с удивлением уставился в будто бы выцветшие, лишившиеся медовой теплоты глаза. – «Почти как у меня», – пронеслось в голове. – Что, если все, что ты видела, действительно было? На самом деле?
Она не сразу нашлась с ответом. Сомкнув пухлые губы, которые до этого образовывали удивленную букву «О», Зоя хлопнула ресницами, а после рассмеялась. С горечью. С надрывом.
– И мы просто все забыли? – Выдернув руки из моих, она спрятала ладони за спину. – И как это назвать, если не болезнью?
Я задумался. Подобное казалось странным и мне. Еще и те странные слова главврача, сказанные перед началом пыток…
– Мне кажется, нам пора искать ответы не друг у друга.
– У работников клиники? – Зоя по обыкновению закусила губу. Каждый раз, смотря на то, как она это делает, хотелось прекратить это безотчетное истязательство. Отвлечь, успокоить. Поцеловать. Но я продолжаю смотреть и бездействовать. Каждый раз. – Они ничего нам не скажут, – продолжила девушка, – ни доктора, ни санитары.
– А твари? – Я давно думал о таком разговоре. Возможно, именно те, кто беспрепятственно ходит по всем этажам и кабинетам этого сраного здания, сможет поделиться его секретами.
Зоя покачала головой.
– Нет, они не станут помогать. Для них мы чужие. Даже не как вид, а просто другие – игрушки, еда. Не больше.
Зоя была права. Мне не хочется этого признавать даже сейчас, сидя на койке в своей палате, но это так.
– Тогда нам придется искать ответы самим, – подытожил я.
– Самим? И как ты себе это представляешь? – Она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. В коридоре было не то чтобы холодно, но от пережитого озноб не отпускал. – Мы же заперты здесь, как крысы в клетке. Нет! Маленькие подопытные мыши. Мелкие и незначительные.
Я поднялся с лавки и подошел к окну. За решеткой виднелся клочок серого неба и верхушки деревьев. Мало утешительного. Но даже в этом унылом пейзаже можно было найти зацепку.
– Нам нужно выбраться. Найти способ покинуть эту клинику, – сказал я, не отрывая взгляда от улицы. – До «выписки», пока они нас не сломали окончательно. – Я даже смог позволить себе короткий смешок. – После подобного лечения несложно стать настоящим психом.
Зоя подошла ближе, почти вплотную, и положила руку на плечо. Ее прикосновение оказалось неожиданным, но не об этом ли я мечтал?
– Хорошо, – прошептала она. – Но как? У нас же ничего нет. Ни ключей, ни оружия. Ничего.
– Не знаю, – самый хреновый из возможных, но честный ответ, – но думаю, стоит начать с поиска информации. В тех видениях я уже был в клинике. И да, меня действительно уже привозили в эти стены, но знаешь, что кажется слишком подозрительным? – Зоя нахмурилась. – Я не помню не только отдельных дней, якобы проведенных здесь, но и многих из персонала клиники, включая тех санитаров и главврача.
– Они могли смениться, – Зоя пожала плечами, выдав самую логичную версию. – Многие меняют работу, а не остаются на одном месте всю жизнь.
– Могли. Либо моя память стерта неслучайно. Как и твоя.
Пальцы Зои дрогнули. Теплое прикосновение было приятным, но передавало общую нервозность.