– Д-да, – проблеял не менее впечатленный ее действиями парень, – хорошо. Я передам Коле, что вы хотели с ним поговорить.
– Вот и отлично. – Зоя прервала прикосновение их рук, и я выдохнул с облегчением, только тогда осознав, что, кажется, не дышал все это время.
А после нас вновь принялись разгонять по камерам. Ой, я хотел сказать по палатам… Ну да, ну да…
Лишь около самой двери я смог задержаться и окликнуть Зою.
Девушка приостановилась, воспользовавшись тем, что персонал отвлекся на буйный приступ одного из психов, на время утратив к остальным пациентам всяческий интерес.
– Ты что-то хотел? – Она попыталась заправить прядь за ухо, но та выскользнула обратно. Слишком короткая, но все еще притягивающая взгляд.
Я постарался как можно мягче перехватить её пальчики, всё ещё помня, как она накрывала ими ладонь Бориса. Зоя в немом вопросе вскинула рыжую бровь.
– Послушай, Зоя, мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно. – «Я точно псих!» – вертелось в голове при мысли о том, что именно я собирался сказать девушке, которую знаю всего несколько дней, да и то повстречав в психбольнице… – Я знаю, мы мало знакомы, и всё это может показаться странным, но… чувствую, что должен.
– Что-то случилось?
Я медлил, собираясь с мыслями, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Зоя терпеливо ждала, её взгляд, казалось, потеплел. В коридоре продолжался хаос, крики и стоны сливались в нестройный хор, санитары прикрикивали на переполошившего всех шизика, вызывали медсестру и врача, но я слышал только собственное сердцебиение.
– Я… я думаю, что ты мне нравишься, – выдохнул, решив, что, если сожрут твари или добьёт лечение, я хотя бы буду знать, что сказал о своих чувствах. – Ты как лучик света здесь, в этом мраке. И я понимаю, что это, наверное, безумие, учитывая обстоятельства, но не хочу молчать дальше.
Зоя ответила не сразу. Она опустила глаза, рассматривая наши соприкасающиеся руки. Потом медленно подняла взгляд, и я увидел в нём смесь удивления, смущения и, кажется, даже… интереса?
– Мне нужно время, чтобы это обдумать, – тихо произнесла она. – Здесь, в этом месте, сложно что-либо понять. Но… спасибо, что сказал.
Балаган прекратился. Разбушевавшегося пациента скрутили и увели, а нас начали подталкивать в спины, недвусмысленно намекая на прекращение общения и «прогулки» в целом. Улыбнувшись Зое напоследок, я вернулся к своей койке с прогнившим матрасом и… сделал это:
Я все-таки нарисовал его – сердечко – и даже не одно. И почувствовал себя кретином. Счастливым кретином.
У меня появилась не только цель выйти от сюда, но и мечта. У нее рыжие волосы и тихий смех, но для меня он звучит настолько явственно, что появляется надежда вырваться из этой темноты.
Подумать только…
Нет, я не кретин. Я влюбленный олух. (Решил не материться, хотя бы сегодня…) Да, так и есть. Олух, псих, который собрался подкатить к девчонке, находясь в психиатрической клинике.
И что вы мне сделаете? :)
Позже, намного позже…
Вечером, вместо ужина, за мной явились знакомые санитары…
И после – почти три дня нескончаемых процедур, призванных скорее убить меня, нежели излечить. Остается надеяться лишь на передышку и на того самого Колю. Возможно, мы наконец-то сможем добраться до этого чертова архива. Или хотя бы не сдохнем…
28 июня 2016 года
Этот вечер я мог бы назвать худшим разочарованием и одновременно – глотком надежды.
Николай все-таки раздобыл ключ. Я пришел (приполз) в столовую одним из последних и застал лишь конец его с Зоей разговора, однако одно понял четко – милая девушка оказалась неплохим манипулятором, мастерски вывернув чужую паранойю в нашу пользу. Все эти дни Зоя не ходила на сеансы и смогла провести их с большей продуктивностью, обрабатывая нашего клептомана… Теперь дело оставалось за малым – постараться попасть к той лестнице до того времени, как нас вновь закроют в палатах. Однако после ужина меня ждал менее приятный сюрприз.
Около палаты меня ждал сам главврач – Константин Егорович, – без сопровождения. Его высокая, грузная фигура отодвинулась от стены, и вечерние тени скользнули по лицу, заостряя крупные черты.
– Вадим Авдеев, – он не спрашивал, скорее выражал таким образом приветствие, хотя и тон, и выражение лица оставались нечитаемыми. – Я доволен вашим прогрессом в лечении, а потому хотел бы пригласить к себе в кабинет. – Не дожидаясь моего согласия, он медленно зашагал по коридору, сложив руки за спиной.