Я медленно протянул руку к стакану с водой. Пальцы дрожали, тело будто отказывалось выполнять команды мозга, опасаясь простой седативной таблетки. – «Или не совсем простой?»
Я взял стакан, ощущая его прохладу сквозь дрожь. Круглая таблетка казалась насмешливо безупречной на фоне отполированного дерева. В голове промелькнула мысль о скрытых камерах, о наблюдателях, ждущих моей реакции. Или тварях, успевших подменить лекарство на яд. Что за паранойя? Подобного раньше не было…
Сглотнув, я запрокинул голову и выпил воду, вместе с ней проглотив и таблетку. Константин Егорович наблюдал за этим с непонятным выражением лица. Какая-то смесь ожидания и жалости.
Я поставил стакан на стол. Тишина в кабинете давила, словно наполнялась невысказанными словами и скрытыми смыслами. Я ждал. Чего именно – не знаю, но нутром чувствовал, что что-то должно произойти.
Время тянулось мучительно медленно. Никаких изменений в самочувствии я не ощущал. Может быть, это и правда обычное снотворное? Но почему тогда такая тревога? Почему этот странный взгляд главврача?
Константин Егорович откашлянулся, нарушив тишину.
– Вот и отлично, Вадим. Теперь можете отдохнуть. Вам понравится. – Странный огонёк сверкнул в уголке его глаза, словно крошечный уголёк прожигал карюю радужку, выбираясь наружу.
Запомнить:
Нет, не так. – Никогда не пить лекарства, предлагаемые улыбающимся психиатром!
Любым психиатром.
Я сглотнул, одновременно с этим стараясь проморгаться. Таблетка отдавала мелом. – «Пустышка?» – промелькнуло за секунду до того, как кабинет начал стремительно кружиться. Зрение поплыло, а зловещие тени вернулись, вновь устремившись из углов, протягивая ко мне крючковатые лапы.
Спазм сжал горло, вырываясь кашлем. Липким, горячим. Я поднес руку ко рту – кровь. Меня рвало кровью.
Главврач откинулся на спинку кресла, с явным неодобрением прицыкнув:
– Плохо… Запущенный случай, – произнес он спокойным тоном, даже не пытаясь прийти мне на помощь, пока я продолжал захлебываться новым потоком пенистой жидкости. – Слишком сильный…
Я согнулся. Нет, меня практически скрутило в позу эмбриона. Кровь продолжала вытекать изо рта, оставляя разводы на лице и коленях, в которые я уткнулся. Сделать вдох не получалось, как и сказать хоть что-то, кроме неясного хрипа.
– Ладно, на сегодня хватит, – голос Константина Егоровича доносился словно из-под толщи воды. Нет, крови. Моей крови, оглушительно шумевшей в ушах. Я приподнял лицо, пытаясь рассмотреть невозмутимого главврача, но зрение подводило, вырисовывался лишь темный силуэт со светящимися углями глаз. – Отдыхай, Вадим, – прошелестел он, прищелкивая пальцами.
А дальше была лишь темнота.
Глава 6
27 июня 2016 года
Я продолжаю писать эти даты, хоть они больше ничего и не значат.
Позже вы поймете, что я делал свои записи впопыхах. Намного позже описываемых событий, но старался сохранить нить повествования. И, главное, – вы все еще можете это читать.
***
Открыть глаза получилось не сразу. Ресницы, слипшиеся желтоватыми корочками, поддались с трудом. Не знаю, что было в той чертовой таблетке, которую я все-таки выпил, но неожиданный и слишком резкий конъюнктивит казался сущей мелочью по сравнению с тем, что я испытывал ДО. – «Кровь!» – стучало в голове. Я подорвался со своей койки, пытаясь осмотреть пижаму, но застыл – она оказалась абсолютно чистой. – Что это? Меня переодели?» – Но пижама казалась той же самой, что была на мне за ужином, даже крохотная дырочка на нагрудном кармане нашлась будто в насмешку над моим душевным здоровьем, словно говоря: «Ты просто сходишь с ума, тебе все привиделось».
За окном занимался рассвет. Серое, безрадостное небо давило своей монотонностью. Палата выглядела так же уныло, как и мое настроение. Белые стены, тусклая лампа под потолком и железная койка – казенный уют, призванный напомнить, где ты находишься. В психушке.
Я протер глаза, пытаясь согнать странную сонливость. Мир обрел четкость, но яснее от этого не стало. Кровь… Откуда это навязчивое ощущение? Я помнил смутные обрывки ночных кошмаров: темный силуэт главврача, его неестественные глаза, странные слова. И кровь. Много крови. Могло ли это быть простым ночным кошмаром? Глупым, болезненным сном… на фоне моего безумства. Может, я все-таки псих? Но нет, что-то подсказывало, что все намного хуже – Константин Егорович не тот, за кого себя выдает.