Добравшись до запертого входа на лестницу, ведущую в архив, Зоя задрожавшими руками вставила ключ в замок. Щелчок. Замок поддался, и дверь с тихим скрипом отворилась, впуская нас в затхлый, пропитанный пылью мрак. В нос ударил запах старых книг и плесени.
– Готов? – прошептала она, вглядываясь в мое лицо.
Я кивнул, чувствуя, как внутри все холодеет. Мы шагнули на первые ступени, в неизвестность, и начали свой путь.
27 июня 2016 года, архив на первом этаже клиники
Нам несказанно повезло – тогда я был уверен в этом – спуск заканчивался небольшой площадкой, ведущей в два незапертых помещения. Приоткрытые двери словно сами звали окунуться в тайны, хранящиеся по ту сторону, однако только за одной, даже без достаточного освещения, виднелись стройные ряды стеллажей с покрытыми пылью одинаковыми синими папками.
Интуиция, обычно приглушенная и скромная, сейчас вопила о важности этой комнаты: «Архив. Все-таки мы с Зоей оказались правы». Другая же, смутно различимая в полумраке, казалась пустой и неинтересной, лишь отголоском былой функциональности. Не теряя времени, я двинулся к синим папкам. Зоя поспешила следом, стараясь держаться как можно ближе.
Пыль поднялась в воздух, как только я коснулся первого корешка. Она осела на пальцах, на одежде, на языке – горький привкус заброшенности. На корешке пожелтевшими от времени буквами было вытиснено: «Проект „Повторный взгляд“». Сердце забилось чаще.
Осторожно открыв папку, я увидел выцветший лист, исписанный от руки формулами и схемами. Заголовки пестрели терминами, мне незнакомыми, но от которых веяло мощью и опасностью. Это явно были результаты каких-то исследований, проводимых в клинике.
С каждой новой папкой мое волнение росло. «Романов А.В.», «Пономарев Т.А.», «Соркина Т.И.», «Мирошниченко А.Р.» … Более тонкие папки, хранящиеся в общей подшивке, пестрели разными фамилиями. Что скрывалось за их историями? Какую роль они играли в этих стенах?
Мы принялись открывать папки по очереди, пролистывая, ища лишь одно – упоминание своих имен, пока мой взгляд не зацепился за размашистое предложение:
«…пациент неоднократно проходил через методы лечения, однако способности оказались сильнее. Устранен…» – зачитав, я посмотрел на не менее шокированную Зою.
– Они убивают людей, – ахнула она.
В голове зашумело. Убивают? Здесь? Слова из папки эхом отдавались в сознании, не желая складываться в осознание страшной тайны, пока не превратились в вопль боли и отчаяния. Я принялся читать вслух все новые и новые подтверждения чудовищных экспериментов и все никак не мог остановиться.
Зоя, казалось, окаменела. Лицо ее, и без того бледное, стало мертвенно-белым. Я поспешил взять девушку за руку, ощущая, как она дрожит всем телом. Нужно было что-то делать. Бросить все? Теперь идея найти ответы казалась слишком безумной. Нам стоило просто бежать.
Случайно мой взгляд упал на самую нижнюю полку. Там, почти незаметно, стояла другая папка, отличающаяся от остальных своим цветом. Вместо синего – тускло-зеленый, словно трава, выросшая в тени чьей-то могилы. Тяжело сглотнув, я потянулся к ней.
На корешке, едва различимо под слоем пыли, виднелась надпись: «Особые случаи». Чувствуя, как напрягаются все мои мышцы, будто бы готовясь к невидимому бою, я медленно открыл папку. Первым, что бросилось в глаза, была фотография. Моя фотография. И под ней дрожащей рукой чья-то неровная подпись: «Проект „Возрождение“».
Мир вокруг словно перестал существовать. В голове пульсировало: «Возрождение». Что это значит? Что они сделали или собирались со мной сделать? Зоя, заметив мой ступор, робко прикоснулась к плечу.
– Что там? – прошептала она.
Я молча протянул ей папку. Она взглянула на фотографию, потом на меня, и ее глаза расширились от ужаса.
В папке было немного страниц, но каждая из них была пропитана каким-то болезненным знанием. Отрывки научных записей, схемы, графики… И повсюду упоминание о сорванном блоке и каких-то Ведающих. В одном из документов описывался эксперимент по «замене личности с дальнейшим подселением». В конце стояла пометка: «Объект непригоден для использования. Память стерта на 34%».
Я почувствовал, как почва уходит из-под ног. Неужели в прошлые мои попадания в клинику я уже подвергался этим пыткам? Значит, все, что я видел в тех видениях, действительно было? Ответ я искал в каждой строчке, в каждой фотографии, надеясь найти хоть какую-то зацепку, хоть проблеск правды. Но чем больше я читал, тем больше понимал, что прошлое, которое я знал, возможно, лишь жалкая крупица моей жизни.