Но вернемся к нашим баранам, ой, то есть крестьянам. Они что, собственного сына продают? Невиданная редкость! И что тот натворил такого?
— Причина продажи? — холодно уточнила.
Таких людей я не люблю. Это насколько надо быть гадом, чтобы продать своего кровинушку? В моих деревнях крестьяне такого не позволяют, ну или я не знаю.
— Он изменил своей невесте! — поджала губы женщина, зло глядя на собственного сына.
А он явно был ее сыном: черты лица, постав головы, цвет волос, глаз — все одно.
Да, измена в нашем королевстве — это серьезно. Что мужчины, что женщины в деревнях обязаны блюсти чистоту тела до свадьбы. Древний обычай. Кстати, к аристократам это не относится, так что в свои двадцать с хвостиком лет я уже успела перепробовать в своей постели горы мужчин, так и не найдя того самого, кто удовлетворил бы меня полностью.
— И что, за это надо в рабство? — уточнила у родителей, впрочем, уже прикидывая, как можно развлечься с этим парнишкой.
— В нашей деревне женихом его уже никто не примет, по соседним тоже слух быстро разойдется. А нам лишний рот в хозяйстве не нужен.
— Да где уж тут лишний рот? — оценила параметры уже почти мужчины, — Сколько тебе до совершеннолетия осталось? — уточнила у него на всякий случай.
— Три месяца, — нехотя ответил парень, метая на меня просто обжигающие искры из глаз.
— Ну вот, видите? Три месяца — и он сам себе хозяин. Пусть ищет пропитание. Зачем рабство? — еще раз спросила.
По закону родители могли продать своих детей в рабство только до достижения двадцати лет, когда наступало совершеннолетие. После этого в жизнь своих отпрысков лезть они не имели права, пусть хоть те на ушах стоят. Но и дети, в свою очередь, больше не могли претендовать на владение родительским имуществом, так что могли бы и просто выгнать — и живи, как знаешь.
— Мы так решили. Вы покупать будете или мотивами интересоваться? — оскалился отец семейства.
Снова хмыкнула. А что? Почему бы и нет? Все не так скучно в дороге, да и дома тоже станет повеселее, пока буду обучать новую игрушку.
— И сколько просите?
— Десять золотых! — мгновенно оценила мой наряд женщина, алчно блеснув глазами на ожерелье.
— Вы на одежду не смотрите — я из дворца еду, — пожала плечами, не собираясь доказывать им, что я не утка. — Дам золотой и ни цента больше. Не хотите, можете ждать других путников, — развела руками, указывая на абсолютно пустую дорогу.
— Согласны, — тут же кивнул мужик, протягивая загребущую лапищу.
Небрежно выловила одну монетку из тощего кошеля на запястье. Много я с собой в дорогу брать не приучена: а вдруг разбойники, и Лутер не справится?
— Вам бы таких родителей, — бросила им под ноги монету, жестом велев телохранителю забрать испуганно взирающего на это все парнишку. — Надеюсь, весь ваш род в скором времени сгинет в нищете и несчастии, — пожелала им, все же поражаясь, насколько надо быть жадным и гнилым человеком, чтобы продать собственного сына в рабство, из которого уже практически нет выхода.
Глава 2
Уселась в карету, утрамбовав пышное платье на узком сиденьи.
— Вашего раба куда? — решил все же уточнить у меня Лутер, — рядом с каретой пустить или через лошадь перекинуть?
— Давай сюда, — покачала головой.
Мальчишка должен доехать до моего поместья живым и вполне дееспособным.
Лутер не особенно церемонясь затолкал перепуганного мальчишку ко мне в духоту кареты.
— Куда? — нахмурилась, увидев, что он собрался пристроить свою задницу на сиденье напротив. — Ты теперь раб. Рабу запрещено сидеть в присутствии хозяина. На пол, — указала ему на узкое пространство около моих ног.
Ничего, юбку если потеснит, вполне влезет.
Парень зло сверкнул взглядом, но подчинился. Интересно, это его многообещающий взгляд заглядывающего к нам Лутера так усмирил или сам адекватный? Впрочем, неважно. Приедем домой, надо будет на него ограничители накинуть, чтобы не придушил ночью подушкой.
Дорога до дома прошла хоть чуточку интереснее, чем обычно. Я с любопытством разглядывала новую игрушку, а он разглядывал в ответ меня. Да, у меня действительно было на что посмотреть: светлые, почти белоснежные длинные волосы до поясницы сейчас были завиты в тугие ровные локоны, частично уложенные на затылке, а частично отпущенные свободно. Крой платья с утягивающим корсетом тоже достаточно выгодно подчеркивал мою не слишком большую грудь, создавая впечатление, что она как минимум на два размера больше, чем есть на самом деле. Ну а уж пышное, облагороженное многочисленными кружевами платье делало мою фигуру и вовсе незабываемой.