А я сделала себе зарубку, что к боли он явно не привык. Не пороли в детстве, но оно и к лучшему — будет интереснее наблюдать, как он пересиливает себя и терпит.
— Если сейчас же не вернешься на место и не прекратишь грязно ругаться, аннулирую нашу договоренность, — процедила я, скрывая безумное любопытство и веселье за маской холодности. — Этот удар не засчитан.
Дел грозно свел брови к переносице, еще разок обливая меня ненавистью, но, процедив что-то сквозь стиснутые зубы, молча вернулся в прежнюю позу. Удивительное рядом. Я думала, он закатит скандал, но так даже лучше.
Снова замахнулась. В этот раз он лишь вздрогнул и тихо вскрикнул, но и била я уже не так сильно. Сосчитал. Мерно выдала всю полагающуюся ему дозу, остановившись на счете шестьдесят. Тело под шестой или уже седьмой по счету розгой не стесняясь вопило и стонало в голос, попа ходила ходуном, все же стремясь уйти от удара, но он хотя бы больше не вскакивал и не ругался.
— А это за нарушение приказа не вскакивать, — снова щедро замахнулась, ощущая почти полное удовлетворение от процесса.
Нет, этот мальчик меня в сексуальном плане не заводил, а вот так поиграться все же неплохо. Стресс от поездки снять, попробовать что-то новое с этим договором. Сам ведь ломается, сдерживает себя, даже наблюдать интересно.
Свист в воздухе и смачный длинный отпечаток поперек и без того уже красной до невозможности задницы. Била я только по ней, уже предвкушая наш завтрашний поход в столовую. Будет забавно наблюдать, как он попытается сесть.
Мальчишка чуть ли не взвизгнул, уже было расслабившись. И серые очи посмотрели на меня очень укоризненно сквозь все же проступившие слезы боли. Меня не проняло.
— Запоминай урок, — хмыкнула я, лишь коварно улыбнувшись, — только я решаю: останавливаться ли мне после положенных ударов или продолжать.
Мальчишка поджал губы, всем своим видом выражая отношение к этому моему праву, но промолчал, все же сумев себя взять в руки в последний момент.
— Итак. Я получила удовольствие моральное, теперь хочу получить физическое, — подвела я итог, хищно оскаливаясь. Ой, что сейчас будет! Но слово свое сдержу: если достойно выдержит и это, подпишу договор. Подождала несколько секунд, но меня все так же продолжали зло буравить взглядом, явно перебирая в мозгу всевозможные измывательства. — Ты должен опустить глаза вниз, прекратить на меня так смотреть и мило спросить: что вам будет угодно, госпожа, — проинструктировала его.
— Что вам будет угодно, госпожа? — процедил он сквозь зубы, все же опуская взгляд.
Либо выдержит, либо сорвется… поиграем?
Тихо хихикнула, специально привлекая к себе внимание, шумно прошагав до шкафа, выбирая два предмета — тонкий и маленький страпон и большой и толстый. Впрочем, оба двухсторонние.
Также уверенно вернулась, внимательно наблюдая за мальчишкой. А тот… злость сдулась, а страх появился, вместе с неестественной бледностью. То есть порка — ярость, трах — страх. Запомним, можно будет как-нибудь объединить эти два процесса. Очень интересно, что получится!
— Смотри… этот страпончик, — указала я ему на маленький девайс, — я использую с хорошими мальчиками, которые меня слушаются и радуют, а этот, — подняла выше большой и страшный, — по отношению к плохим мальчикам, которые гневно стреляют на меня взглядами и ругаются. Только вот знаешь, — провокационно улыбнулась, предвкушая забаву, — я никак не могу понять, какой же ты — плохой или хороший? Ммм?
Глава 5
Замерла рядом с ним, показывая все прелести обеих игрушек испуганному Делу. А сама еле-еле сдерживала рвущийся на волю смех. Уж больно забавная у него сейчас была мордашка. Гремучая смесь отчаяния, страха, решимости, тщательно подавляемой злости и буквально на коже искрящейся ненависти. Но надо отдать ему должное: пока он сдерживался, а значит, уговор еще в силе.
— Ну так как? — задумчиво повертела обеими игрушками перед его носом.
— Я хороший мальчик, госпожа, — наконец выцедил он из себя.
Я лишь усмехнулась.
— Да? Ты уверен? — подняла бровь, намекая на его неприкрытую ненависть.
— Да, госпожа, я уверен, — твердо ответил тот, все же приглушая эти искры, но я видела: внутри там все равно все бурлит довольно ощутимо.
— На четвереньки, хороший мальчик, — легонько шлепнула его по малиновой попе, специально выкладывая большой страпончик прямо перед его носом, чтобы помнил, что делают с плохими.
Меня быстро послушались. Взяла всегда лежащую на тумбочке смазку. Не думаю, что его когда-нибудь так имели, так что лучше перестраховаться.