В один из таких дней я позвала к себе Влада.
– Влад, у меня завтра выходной. Марк в командировке. Не хочешь в гости прийти?
– Да, я с радостью.
– Вот и славно.
Он постучал. Я открыла.
Я была так рада видеть его. А он обнял меня так крепко, как никогда прежде не обнимал. Моё нутро испытывало что-то удивительное, а в голове как будто стало пусто и легко.
– Как твои дела?
– Я так рад тебя видеть, что хорошо.
– Я тоже очень рада тебя видеть. Кушать хочешь?
– Да можно.
– Тогда надо готовить. Выбирай: рис или макарошки.
– Давай рис. Я могу приготовить сам.
– Давай вместе.
– Давай вместе.
Мы готовили. Он шутил, а я смеялась.
– Посмотрим фильм?
– Давай! Какой?
– У меня тут есть скачанные. Выбирай.
– О, семейка Тененбаум, прикольное название.
– Классный фильм. Я люблю Уэса Андерсона. Тебе понравится.
– Ну давай его смотреть.
Я включила фильм на ноутбуке. Мы легли на диван. Так хотелось положить голову на его плечо. Поцеловать. Но я не могла предать Марка. Он и так настрадался от меня. Поэтому мы просто смотрели фильм. В таком напряжении, что можно было почувствовать запах этого напряжения. Запах жасмина, орхидеи, мускуса… Запах моих духов.
Фильм кончился, и я ушла на свою кровать. Засыпая мечтала оказаться с тобой в одной постели.
Жить в твоей голове
И любить тебя
Неоправданно
Отчаянно
Август 2021
Вопрос
Передо мной встал серьёзный вопрос. Переезжать в Москву или нет.
Санкт-Петербург и я. Я и Санкт-Петербург. Моя душа живёт здесь в некой гармонии, ведь серый, величественный, глубокий, чуткий Питер консонировал с моим внутренним состоянием. Но дело не только в городе.
Я откровенно боюсь. Боюсь не справиться. Боюсь, что ты оставишь меня там одну. Боюсь, что мы не уживёмся. Боюсь, что мы поймём – не нужно.
Тебе двадцать, и ты увлечён своим делом, учёбой. Тебе двадцать, и ты тоже боишься, я знаю. Жить в страхе – не лучшее из состояний, но жить отдельно ещё хуже. Не попробовать – худшая из ошибок. Пусть у нас ничего не получится, но мы хотя бы попробуем.
Вот и решился вопрос.
Этот август даётся мне не труднее и не легче предыдущих. Как минимум предыдущих трёх. В первый раз я почувствовала невероятную, тянущую на самое глубокое и тёмное дно, тоску в августе 2018 года. Той осенью я ушла от мужа. Второй раз в августе 2019, той осенью я ушла от бывшего мужа. Третий раз в августе 2020. Тогда я уволилась с работы, ушла в глубокую депрессию. Но той же осенью мы впервые встретились. И эта встреча не была случайной.
Тебе разбили сердце, а моё сердце было давно разбито. Но мы склеили друг друга по кусочкам, собрали. И кажется, ты забрал мои части себе, ведь я теперь лишь рядом с тобой чувствую себя цельной. А так неправильно. Я так не хочу. Я хочу чувствовать себя цельной всегда. Но этого давно не было. Может, дело вовсе не в тебе.
Я не знаю, что преподнесёт мне этот новый август и грядущая за ним осень. Я не знаю и снова боюсь. Выходит, что я какая-то трусливая девчонка.
***
С момента смерти моей матери прошло шестнадцать лет. Мне было одиннадцать и я, как сейчас, помню тот день.
Мы шли с дедушкой со школьной разбивки перед пятым классом. Я познакомилась со своей новой классной руководительницей и мне она ужасно понравилась. Помню, как она спросила, может ли называть меня Леночкой. Я обожаю, когда меня называют Леночкой. В тот день я была счастлива. Мы зашли в магазин по пути домой и деда купил мне пончики с варёной сгущёнкой и молочный коктейль. Шли и обсуждали, какая хорошая досталась учительница нашему классу. И, подходя к дому, я услышала, как хлопнула именно наша дверь в квартиру. Она хлопала очень сильно – массивная, чёрная с захлопывающимся железным замком. Мы жили на первом этаже и звук распространялся чуть ли не на половину двора. Из подъезда вышли две женщины. Обе были одеты очень специфично. Та, что потолще, в коротком белом платье и в босоножках на высоком каблуке. Та, что постройнее, в коротком розовом платье и тоже в босоножках на высоком каблуке. А ещё я приметила их макияж. Такой броский, вызывающий. И шлейф сладких духов, приторный запах разврата, о котором одиннадцатилетней девочке ещё не было известно.
Мы зашли домой, и я увидела отца. В слезах. Сердце маленького ребёнка почувствовало пустоту и тревогу. Я не сразу узнала, что произошло. Мне сказали лишь на следующий день. Я не чувствовала тогда настоящего горя. Я плакала, но не чувствовала той потери, как чувствую её сейчас.