– Я был хрупче, чем тебе виделось это.
– Мне виделось то, что ты сам показывал, не больше, не меньше. А показывал ты нелюбовь. Вот и я решила больше не любить и не ждать.
– Ясно. Ну ладно.
– И знаешь, если бы я была уверена, что это поможет разлюбить тебя, то перетрахала бы весь Питер. Но я не уверена, что это поможет.
– Класс. Спасибо ещё раз, что сказала об этом – надеюсь, пока тебя снова кто-то будет трахать, ничего плохого не случится и ты будешь довольна результатом. Тоже найду кого-нибудь, теперь уже опытный
– Удачного поиска. Надеюсь, тебе будет классно не со мной.
– Ну как тебе. Надеюсь, было классно, после всего того, что я делал с тобой.
Не будет мне классно.
– О! Прогресс. Наконец-то что-то по-настоящему честное написал. Того и глядишь, поймёшь чего. Верю в тебя, Вань!
– Я всё время думал, правильно или неправильно. Не вылетало из головы. Но после того, что ты сделала. Возможно, пойму что-то я, а возможно ты тоже что-то вынесешь про ревность.
– Конечно, правильно. Не сомневайся.
– Хочется тебя увидеть и поговорить с глазу на глаз.
В это время я переключила телефон в режим полёта. Может обратно через Москву полететь?
***
Все мои отношения заканчиваются взаимными страданиями. Может, у всех так? Не знаю. Скорее всего.
Поначалу думаешь, что всё ещё можно вернуть. Думаешь много, перебираешь в голове варианты положительного исхода – начать всё опять. Беснуешься, грустишь подолгу. А потом понимаешь – лучший исход – это оставить всё, как есть.
В первые дни расставания тяжело. Понимание это приходит долго. Полгода. Год. Два. Дальше – легче. Но только если устаёшь страдать и задаёшься вопросом: а зачем? Кому нужны мои страдания? Мне? Нет. И процесс этот становится гораздо быстрее и проще. Процесс отвыкания и понимания. И это хорошо.
***
Самолёт приземлился. На улице дубак. Я вызвала такси и поехала к бабушке. Может, в этот раз она будет мягкой, ведь мне это так необходимо.
Мы ехали от аэропорта по той же дороге, что и с Ваней в июле. По радио играла какая-то грустная песня и я почувствовала – накрывает. Сама себе сказала: держись, девочка, отпустит.
Вот я и на месте.
– Привет, бабуль.
– Привет. Кушать будешь?
– Да не очень хочется. Кофе бы выпила.
– У меня такой вкусный борщ. Давай черпачок?
– Ну ладно, давай.
Я съела борщ и легла спать. Снился Ваня. Проснулась уже в два часа по-местному времени. Зашла на электронную почту.
Иван Герасимов:
– Нет, не хочу.
– Биполярочка вошла в чат.
– Не биполярочка – просто не смогу на тебя смотреть после всего этого.
– Да и хер с тобой, я так устала уже от твоих действий, то хочу, то не хочу, то буду, то не буду, то люблю, то не люблю. Не пиши мне больше. Только психику в норму приведёшь, жизни хоть как-то радоваться начинаешь, только успокаиваешься и не плачешь в каждой маршрутке под грёбаные песни, только перестаёт казаться, что всё пропало, вот он, тут, как тут, блин, со своими фото красивое, увидеть тебя хочется. Иди ты в жопу, Ваня Герасимов.
– Ок. Я токсик, я абьюзер, но ты сама мне написала вчера нечто, что заставило меня всё пересмотреть. И кстати, за меньшие какие-то вещи ты мне во время наших отношений ежедневно напоминала о них, постоянно говорила люблю-не люблю. То же самое было при наших отношениях. Всё, хватит. Я не хочу тебя мучить.
– Вот и прекрасно! Учись, студент.
– Блин, Лен! Давай не будем, всё. Мы что, уроды какие-то?? Вот мучаем друг друга. Я совершенно не держу на тебя зла. Прости.
– Я люблю тебя. Может, когда-нибудь встретимся, но сейчас ты мне не нужен и я больше не хочу быть твоей. Береги себя.
Вот и доброе утро.
Ожидаемой поддержки семьи я, конечно же, не получила. Напротив, за неделю, проведённую в Оренбурге мне стало гораздо хуже. Единственную радость я получала от встреч с друзьями. И всю неделю пила. Каждый день. И плакала. Каждый день. И с нетерпением ждала, когда вернусь в Питер.
Я знала, по возвращении меня начнёт отпускать. Я это чувствовала.
Так и случилось. С каждым днём мне становилось всё легче. Я не пила антидепрессанты. Я не искала новых отношений. Я принимала свою боль, своё горе, свои слёзы, свою грусть, как должное. Я принимала их всех, как добрых гостей. А за ними пришли другие гости.
Всем нам говорила мама – больно будет постоянно
Улыбаемся с экранов, бередя свои же раны
Сентябрь 2021
Катарсис
Расставание – это всегда травмирующий опыт. В зависимости от того, насколько ваша психика устойчива и здорова, этот опыт переживается легче или тяжелее. Иногда, не в силах вынести всю боль, отказ и разрыв, под действием сиюсекундного импульса, человек убивает себя. Физически. Это страшно. Я так делала когда-то. Иногда человек впадает в глубокую депрессию, ибо ресурса справиться с травмой – нет, а депрессия, введя вас в состояние овоща, позволяет его накопить. Кто-то предаётся алкогольному угару, ведёт беспорядочные половые связи, окунается в работу, судорожно ищет замену партнёру. Образуется пустота и каждый стремится её заполнить. Чтоб не рвало на части. Все эти способы – это лишь бегство от проблемы. Это лишь очередная психотравма, которую не проработаешь, а лишь засунешь в долгий ящик и при благоприятных для неё обстоятельствах она снова выйдет и скажет – привет.