– Чтобы снять, – добавил Вася, – мне нужно только коснуться человека. Даже через одежду.
Директор снова вздрогнул – вчера, когда он собрал сотрудников после проверки, чтобы дать указания на завтра, Вася долго слонялся по комнате, ища себе место. При этом – Игорь это хорошо запомнил, потому что разозлился – сисадмин коснулся каждого, кто был на собрании. После этого, люди, кипевшие из-за проверки, вели себя на диво спокойно.
– Надо же, – протянул Игорь. – И давно это у тебя?
– Всегда.
Директор вздохнул, окинул взглядом измождённого подчинённого:
– И, походу, кайфа тебе с этого не много. Болеешь после каждого… как это сказать… снятия?
Вася кивнул.
– То есть, как бы через себя пропускаешь то, что с другого снял. С чего такая щедрость?
Сисадмин ответил тотчас, как будто уже не раз репетировал этот момент:
– Это не выносимо.
– Что?
– Чувствовать.
Игорь побарабанил пальцами по столу:
– И?
Вася отвернулся, шмыгнул носом:
– И всё.
Игорь что-то уловил в его голосе, но не сразу понял, поэтому ляпнул привычно:
– Зарабатывать этим пробовал?
– Чем тут заработаешь? – вяло удивился Вася.
– Да я так, – махнул рукой Игорь, – на всякий случай…
Он поднялся, прошёлся по кухне:
– Короче, понятно всё. Олег видел, что ты работаешь так себе, но, видимо, чуял что-то. У него чуйка всегда была знатная. Вот и держал тебя в компании, потому что работа нервная. Ха! Выходит, ты всё-таки зарабатывал своим, этим, даром.
Вася не отреагировал. Игорь хмыкнул:
– Ладно, я не глупее Олега. Как поправишься, выходи. Ничего про тебя не поменяется.
Вася кивнул в знак благодарности.
Когда Игорь подходил к входной двери, у него зазвонил телефон.
– Котик, – донеслось из трубки, – я такую сумочку увидела, просто прелесть! Купишь её мне?
– Чегооо? – тут же, слёту, завёлся Игорь. – Куда тебе ещё одна?! И так складывать некуда. Всё, отбой!
Он повернулся к сисадмину:
– Завтра будешь?
– Послезавтра, если можно.
– Ладно, – стиснув зубы, процедил директор. – Но не позже. Всё, бывай.
– Погодите, – воскликнул Вася.
Он проковылял к удивлённо замершему Игорю, коснулся плеча.
– Всё, – скривившись, как от язвы, сказал Вася, – теперь можно.
Игорь поднял глаза к потолку, прислушался к себе:
– Вот чёрт. И правда – всю злость высосал.
Вася пожал плечами, мол, привычка.
И тут Игорь понял:
– Ты сам себя убиваешь. Тебе невыносимо жить так и ты себя убиваешь.
Сисадмин дёрнулся как от удара, схватился за косяк двери. Но нашёл в себе силы:
– Страшно.
– Что?
– Быстро – страшно. А так – нет. Если медленно, то бояться нечего.
Игорь почесал затылок:
– Ну, твоё дело.
Он хлопнул сисадмина по плечу и вышел.
Вася закрыл дверь на замок, с трудом дополз до туалета и, откинув крышку, упал перед унитазом на колени. Его вырвало.
На этот раз – кровью.
Африка
Миша не заметил, когда эта машина появилась в их дворе. Просто однажды утром, торопясь с отцом в школу (первый класс – никак нельзя опаздывать!), мальчик увидел старый, потрёпанный автомобиль бежевого цвета.
– Что это за машина? – спросил он отца.
– «Волга», сынок – ответил тот, небрежно глянув на колымагу. – Это старая модель – на таких раньше таксисты ездили. Когда я сам ходил в первый класс.
Ребёнка такой ответ устроил, и он спросил уже о другом.
В школе Миша оставался в продлёнке, откуда его забирала мама. Возвращаясь, он снова увидел эту машину. Наверное, она никуда не уезжала. Теперь её можно было рассмотреть её получше.
«Волга» была очень старой и очень ржавой. Во многих местах краска облупилась, обнажив рыжий металл. В крыльях машины то тут, то там виднелись неровные дырочки и прорехи. Колпаки на колёсах густо покрывала грязь.
Больше всего Миша удивился занавескам. Старые и порванные они закрывали заднее и боковые стёкла. Словно это не автомобиль, а квартира. На колёсах.
А ещё на заднем стекле под занавеской притулился большой плюшевый заяц с оторванным ухом. Заяц сидел понурившись и казался ещё более старым, чем машина.
– Мам, – спросил ребёнок, указывая на занавески, – а почему эта «Волга» такая странная?
Женщина шлёпнула мальчика по руке и ускорила шаг:
– Не прилично тыкать пальцами, – отчитала она надувшегося сына. – А про машину – не смотри туда, не надо.
Миша обернулся на автомобиль и увидел, что за рулём, положив руки на баранку, сидит грустный небритый старик.