Макнейр проскочил весь Лютный переулок и углубился в мешанину нищих домишек, куда не осмеливались заходить добропорядочные волшебники. Но Гарри – аврор, чего ему бояться? Поттер свернул в какой-то тупик и остановился в недоумении. Куда он делся? Кругом были брошенные безлюдные дома, вдали какие-то оборванцы распивали что-то из бутылки, одной на всех. А, вон он! Крадучись, заходит в дом, зияющий выбитыми стёклами. И юноша ринулся за ним.
Только быстрая реакция помогла ему избежать Ступефая, направленного прямо в лицо. Гарри только и мог, что закрываться щитами от незнакомых невербальных заклинаний, летевших в него без всякого перерыва. Отступая к стене, он уже понимал, что не ему сражаться с этим магом, прошедшим выучку у самого Волдеморта. Скажете, что Гарри и убил этого самого Волдемотра? Это же было чистое везение! Ведь тогда Палочка Всевластья просто взбунтовалась против своего незаконного владельца и направила предназначавшуюся Гарри Аваду в самого Тёмного Лорда. А если бы они сражались на равных, ещё неизвестно, кто бы победил.
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Гарри, а потом его щиты пали, он почувствовал боль от каких-то заклятий, ломающих и выворачивающих кости, режущих его плоть. Последнее, что он увидел угасающим сознанием, это серую мантию, расшитую серебром, и услышал: «Ступефай! Экспелиармус! Инкарцеро максимум!»
Лорд Малфой взял в Гринготтсе сумму в пятьдесят тысяч галеонов и сложил их в большой кошелёк, зачарованный от воров. Не хватало ещё, чтобы у него срезали этот кошелёк! Всё-таки идёт он не куда-нибудь, а в опасный Лютный переулок. Эзра Ардейл сообщил ему, что получил то, что Драко заказывал, и потребовал немедленно забрать товар. Сам Драко пойти не может, сегодня - тридцать первое августа, он в школе, готовится к завтрашнему прибытию студентов.
Люциус, не спеша, подошёл к облезлой зелёной двери и взглянул наверх. Это ещё что такое? Домовик убирает стоявший на подоконнике горшок с цветком – знак опасности. Значит, совсем недавно у Эзры был обыск? Правда, сейчас опасность исчезла. Но осторожный лорд Малфой решил не спешить, а пройтись и поглазеть на витрины. Давненько он вот так не прогуливался. А ведь раньше они с Нарциссой любили тайком сбежать из Хога и прошвырнуться по магазинам. И какое наслаждение было покупать своей невесте разные приглянувшиеся ей безделушки! Люциус печально вздохнул, зашёл в «Сладкое королевство» и сел за столик.
Он смаковал фисташковое мороженое и рассеянно поглядывал на улицу. Его внимание привлекла знакомая очкастая фигура. Поттер? Да ещё в аврорской мантии. Что он тут делает?
А Поттер явно кого-то выслеживал. Любопытный лорд Малфой бросил недоеденное мороженое, швырнул на стол несколько кнатов и вышел на улицу. Он с трудом поспевал за Поттером, который почти бежал.
Лорд Малфой выскочил в какой-то загаженный тупик и остановился. Куда делся мальчишка? Он вдруг начал беспокоиться за него. Краем глаза он вдруг заметил несколько вспышек, сверкнувших из полуразрушенного дома, и ринулся туда.
Как раз вовремя, чтобы обездвижить напавшего на Поттера человека в тёмной неприметной мантии.
Люциус сначала кинулся к лежащему в углу Гарри и осмотрел его. С трудом вспоминая лечебные заклинания, он кое-как залечил огромную кровоточащую рану на груди. Ладно, вроде жить будет. А переломанные кости можно срастить и дома.
- А ты опять выкрутился, скользкий змей? – раздался хриплый шёпот.
Люциус резко обернулся.
- Уолден? Я думал, ты мёртв!
- Ага, я тоже думал, что ты в Азкабане, Люц.
- Какого чёрта ты напал на Избранного?
- Я не знал, что это Поттер. Просто почувствовал за собой слежку, решил оглушить его.
- А что ты тут вообще делал? Ты же так удачно скрывался всё это время.
- Я был ранен, долго болел, еле выжил. Меня сестра прятала. Я хочу исчезнуть из страны. Мундугус пообещал мне незарегистрированный портключ, и не пришёл, гад!
После недолгой паузы Макнейр вдруг попросил: «Ты убей меня, Люц. И труп уничтожь. Даже жена не знает, что я жив. И слава Мерлину! У меня сын в этом году на первый курс в Хог пойдёт. Меня считают мёртвым, и я хочу им остаться. Понимаешь?»
Люциус кивнул. Мёртвому не предъявишь обвинение Визенгамота, мёртвого не посадишь в Азкабан. И сынишке мёртвого врага великодушно не станут напоминать о преступлениях его отца. Дети не отвечают за грехи отцов. Именно такова сейчас официальная политика Министерства Магии.
Люциус вздохнул, освободил Макнейра и бросил ему его палочку. Отдал ему зачарованный кошель с галеонами. Потом, порывшись в карманах, передал портключ.
- Это в моё поместье в Италии, - объяснил он. – Удачи тебе, Уолден.
Макнейр секунду помедлил, потом неуклюже обнял Люциуса и аппарировал. А лорд Малфой направил на Поттера палочку и произнёс: «Обливейт!», точечно стирая воспоминания о Макнейре. Парнишка будет помнить, как дрался с каким-то Упиванцем, но забудет, с кем именно.
*
Снейп выслушивал отчёты деканов о готовности факультетов к приезду студентов. Крестник опять начал возмущаться, что в спальнях Гриффиндора холодно, и ему уже осточертело варить галлонами для Помфри перечное зелье для глупых грифов, которые не сообразят воспользоваться согревающими чарами. МакГонагалл начала ему возражать, что холод полезен для здоровья. В общем, началась одна и та же свара, повторяющаяся третий год подряд.
Вдруг в воздухе возник огромный сияющий белый павлин и прокурлыкал голосом Люциуса: «Сев, это очень срочно! Я в мэноре. Захвати кроветворное зелье».
Люциус никогда не стал бы беспокоить его из-за пустяков. И Снейп, распустив педсовет, шагнул в камин.
*
С трудом залечив многочисленные раны и порезы, напоив плохо соображающего от боли Гарри костеростом и кроветворным, Снейп тяжёлым взглядом уставился на Люциуса.
- Кто? – коротко спросил он.
- Уолден, - нехотя признался лорд Малфой. – Да, я отпустил его, дал денег и портключ. И Поттеру стёр память, - ответил он на невысказанные вопросы. – Сев, он из старой гвардии. Я не смог… Понимаешь?
Снейп понимал. Макнейр - один из тех, кто видел и помнил ещё настоящего Тома Реддла, Учителя и Повелителя, удачливого харизматичного лидера с ярко-синими глазами и сияющей улыбкой, который единственный осмелился бросить вызов Пресветлому Дамблдору-маглолюбцу с его дурацкими идеями, разрушающими магический мир и ограничивающими волшебников в их правах.
Вымотавшийся Снейп, потративший много магической энергии на целебные заклинания, устало молчал, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. Люциус постоял и тихо вышел. А ну его, этого Северуса! Он за своего Гарри способен порвать любого. А Люциус просто не мог сдать аврорам старину Макнейра. Не хотел и не мог!
Он лучше снова пойдёт в Гринготтс, возьмёт денег и, наконец, избавит Эзру от опасного товара. А Северус пусть пока отдохнёт и успокоится, благо мальчишке уже ничего не угрожает.
Гарри тихонько застонал, и Снейп вскочил с кресла. Он напоил юношу, потом взял его за руки и попытался снять боль, объединив их магические потенциалы. Принимать обезболивающее вместе с костеростом нельзя. И тут только Снейп заметил, что у него самого дрожат руки. Мальчика запросто могли убить! Он чуть не потерял своего Гарри! Эта страшная мысль так поразила его, что он обомлел и покрылся холодным потом.
Юноша облегчённо вздохнул и затих. Снейп держал его за руки до тех пор, пока мальчик не закрыл глаза и не уснул. Зельевар позвал Нарциссу и попросил её покараулить ребёнка. Сам он намеревался наведаться к Шеклботу.
Довольный Люциус выскочил из камина, держа в руках раскрытую коробку и заглядывая внутрь. Он чуть не столкнулся с Северусом, который намеревался «прочистить мозги этому черномазому засранцу», как Сев выразился. Сунув коробку с лиловой самочкой выползня подошедшей невестке, Люциус отправился вместе с другом. Отпускать его одного в таком состоянии нельзя! Он вполне может прибить Главу Аврората!