- Разве Вы не сражаетесь сейчас на их стороне? – сказал Лука тихонечко.
Воронов молчал, и казалось, что он так и не скажет ни слова. Что-то необычное крылось в этом молчании. Из этого взгляда нельзя было ничего понять, но просто догадаться о его смысле было невозможно.
- Был, - наконец произнес он. – После одной операции, много лет назад. Мне заблокировали часть воспоминаний. Сделали тем, кем я мог бы стать в самом начале, если бы вовремя не понял весь ужас войны.
Он рассмеялся. Лука не понимал, что смешного может быть в этих словах.
- Просто осознал, что как бы я не убегал от этой своей темной стороны, она, в конечном итоге, обогнала меня и затмила собой. Ты всегда придешь к судьбе, какой бы путь для этого не выбрал.
- Как ты смог… - Лука подбирал слова. – Вернуться назад?
- Как и во всех удивительных историях, есть одно лекарство от всех бед, - он дал ему секунду подумать, чтобы затем ответить самому. - Любовь, сын мой, - Ворон рассмеялся, а затем, глубоко выдохнув, продолжил. - Встреча послужила катализатором для воскрешения воспоминаний.
Больше никто из них не произнес ни слова. Каждый думал о чем- то своем. Да и надо ли им было разговаривать? Ведь и так все было ясно.
Воронов встал, поправляя одежду. Посмотрел на Луку – и в его глазах появилось знакомое, незнакомое выражение. Это выражение ему совсем не понравилось.
- Здесь твоя мама. Позвать? – сказал Воронов.
«Мама? Что она здесь делает?» - подумал он.
Лука, почти что, подпрыгнул на кровати, забыв про то, что совсем недавно был прооперирован и любое резкое движение способно разорвать шов. Тянущая боль появилась в районе груди.
- Мама? – только и смог сказать он вслух.
- Я тебя понял, - Воронов ухмыльнулся.
***
Мама пришла минут через десять. На вид – небольшие царапины, никаких следовал пыток или ранений.
- Что ты здесь делаешь? – первым делом спросил он.
Мама улыбнулась своей добродушной улыбкой, села рядом на тот самый стул, где только что видел Воронов.
- Это слишком долгая история для первой встречи.
- Где мы? – сказал Лука, впервые за все время осматривая помещение. Обычная комната. Кровать, тумбочка, стол и окошко.
- Все там же, в бывшем штабе восстания, - ответила мама.
- Бывшем? – удивился Лука.
- Мы успели захватить его за то время, пока ты… - она посмотрела н шов у него на груди. - Восстанавливался.
Лука вспомнил, что он изначально пришел сюда не один. Если его убили, то что могло стать с Торменом? Спасли ли люди сопротивления или было слишком поздно, когда они пришли сюда?
Лука решил, что мысли о том, чего он не знает не принесут ничего, кроме потерянных нервов и лишних переживай, и задал вопрос напрямую:
- Что стало с Торменом?
Улыбка сошла с ее лица.
«Неужели, все действительно так плохо?».
- Он был изрядно потрепан, но сейчас восстанавливается. Скоро будет бегать.
Облегчение накатило Луку. Тормен был жив, хотя истощен, болен и не совсем в порядке. Но, тем не менее, он выжил!
Сейчас у Луки появилось нестерпимое желание выглянуть в окно. Посмотреть на мир, который он так долго отвергал, не умея признавать своего счастья.
Быть живым – вот истинное счастье. Пока ты дышишь, возможно все.
Он начал подниматься, прикладывая к ране бинтовую салфетку. Мама подлетела к нему, держа за руку и помогая подняться. Затем медленно, почти бесшумно повела его к окну.
Город спал. Все было тихо и спокойно. Мир может стать невероятно прекрасным, если смотрящий позволит себе увидеть всю его красоту.
На окно села ворона с красными глазами. Лука отшатнулся, и мог бы упасть, если бы его не придерживала мама. Тело было все еще слабым, после операции. Появление ворона, как и прежде, пугало его. Его мама, напротив, обрадовалась, и когда Лука крепко стоял на месте, отпустила его и потянулась открывать дверцу окна.
- Привет, малыш, - ласково сказала она, гладя голову ворона.
Мама посмотрела через плечо на бледного Луку. Ворон перепрыгнул через раму, оказавшись на подоконнике.
- Ты чего? – она была одновременно удивленной и радостной. Затем перевела взгляд на ворона. – Ты из-за него?
Лука ничего не ответил, только попеременно переводил взгляд с матери на ворона и наоборот.
- Ты совсем не помнишь? – она протянула ладонь и ворона прыгнула к ней на ладонь. – Это ведь твоя работа. Ты всегда увлекался созданием роботов-животных. Птицы были самым любимым твоим видом. Мало того, что внешне они были совсем не отличимые от обычных пернатых, так еще и использовались сопротивлением, как дроны.