В те часы между природой и людьми существовала теснейшая связь, сродни корню и стеблю, где люди были стеблем, вырастающим из природного корня. Их действия уже были осознанными и разумными, но в каждодневной жизни ещё преобладали инстинкты, а основными средствами коммуникации оставались звуки и жесты. Люди только начинали знакомиться с инструментом сознания и крайне нуждались в усовершенствовании старых и приобретении новых способов общения. В Мдарахаре как раз подходит время одного из таких занятий, призванных привить понимание соотношения звука и порядка, ввести звук в определённые рамки, выработать произношение – приучить к членораздельности. Ключевую роль в обучении человека начальным навыкам речи, столь необходимым для дальнейшего роста мышления, занимает женщина-водительница. На склоне дня, ближе к вечеру, она зовёт соплеменников к стоящему рядом с деревней разлогому дереву. Мдарахарцы приходят и рассаживаются в указанном месте. Водительница садится лицом к ним и начинает с протяжным напевом произносить звуки, ритмично, в такт звуков, двигая телом, а соплеменники повторяют за ней движения и напевы[4]. Облекая ритмику звука в жесты тела, она прививает им зачатки понятий об их взаимосвязи и соотношении, объясняет, как следует воспринимать услышанное. Так люди учатся речи – произнося звуки, они имитируют природу, а с помощью ритма в их сознание входит понимание смысла издаваемых звуков, в дальнейшем ставших словами. Эти упражнения жизненно необходимы человеку, постигающему чувственный мир – они служат переводчиками и примирителями между внешним и внутренним. Каждое движение, каждый звук обладает ярко выраженным понятным слушателям смыслом и несёт гармонирующий с природой эмоциональный окрас. В течение всего атлантического периода слова заключали в себе живое знание о предмете, повторяли его смысл, были его неотъемлемой частью, затем произошёл разрыв, слово обособилось, потеряло связь с вещественностью, обездвижилось и замерло. Процесс разделения растянулся на долгие тысячелетия, сейчас уже не найти истоков первых слов, но некоторое бледное представление о потерянной силе можно получить, если сравнить современную речь с бывшей в обиходе три, четыре, пять и более столетий назад – нынешние слова, в сравнении с ними, ощущаются застывшими, обездвиженными, обезвоженными, сухими, как сено. Сейчас мдарахарцы учатся произносить свои первые осмысленные слоги – сидят под деревом, наблюдают движения, слушают и повторяют напевы женщины-водительницы. Когда они научатся говорить, надобность в упражнениях отпадёт, но ритуал не исчезнет – он преобразуется, перейдёт в религиозную область, поменяет прежнее познание на идущее за ним преклонение.
Мдарахар прошёл все этапы развития атлантического общества, в течение которых его медленно, незаметно, но постоянно и непрерывно, начиная с древнейших времён, изменяли усердные жители. Муравей трудится с утра и до вечера, каждый день по многу раз он ходит за нужным для муравейника материалом и всегда что-то приносит; если работает самостоятельно, несёт соломинку, песчинку или щепку, если сообща с другими, подстраивается под них и выполняет свою часть общего дела. Результат многолетних трудов муравьиного сообщества вырастает в виде гигантского, в сравнении с их размерами, холма, и это – только внешнее свидетельство проделанной работы. Так и человек, незаметно обрабатывая окрестные территории, камень за камнем, шаг за шагом, год за годом, строит всё более прочные и удобные дома, облагораживает и благоустраивает место своего обитания, изменяет окружающую его природу. Тысячи лет прошли прежде, чем атланты научились строить надёжные жилища, заменив ими привычные живорастущие. Количество приспособленных к использованию в быту изделий увеличивалось, необработанных – уменьшалось. Приручая животных, возделывая поля, производя простейшие предметы домашнего обихода, люди отдалялись от состояния изначальной дикости и приближались к привычно-человеческому – прежде всего, к сознательной деятельности, к руководству посредством разумного начала.
Когда в древнем Мдарахаре перешли от плетёных жилищ к постройкам из дерева и камня, вся деревня стала обширным двором, а община – одной семьёй, возглавляемой самым старым из старейшин – патриархом. Улучшались достаток и условия жизни, увеличивалось население, семьи разрастались и обзаводились собственным кровом, но, оставаясь членами рода, продолжали нести общинные обязанности – обрабатывать поля, ходить за стадами животных, чинить постройки, исполнять множество других работ. В непрерывной череде событий проходили годы, одно поколение сменялось другим, в свою очередь, уступающем третьему, за ним следовали четвёртое, пятое, шестое... Менялись люди, менялся уклад их жизни. Родовой двор дробился и уменьшался, общее количество хозяйств росло, деревня расширялась и приобретала привычные нам черты.