Лишь миг длилась пронёсшаяся как сновидение встреча. Давно исчезли туча и породившая её тварь, но ещё долго сидел без движения хранитель, потрясённый до самих глубочайших основ души – за всю жизнь у него не было таких поражений. «Произошло что-то очень важное. Нужно ожидать дальнейших событий, вскоре всё прояснится, – раздумывал он, – вероятней всего, несчастье случилось здесь, на земле, если бы оно произошло там, наверху, я бы получил извещение заранее.»
А идущий к хранителю Шорпитук дошёл до перекрёстка, повернул на Главную дорогу и направился в сторону утопающего в зелени храма. Представший перед ним в своём монументальном величии огромный серый треугольник словно вырастал из земли, устремляясь в бесконечность и неизменно вызывая в сердцах смотрящих на него науршей чувства нерушимости жизненных правил, незыблемости духовных устоев, царящей над миром необходимости, возвышающихся над ними, как храм над Мдарахаром. Кроме него, в их жизни не было ничего, что бы пробуждало подобные мысли, отодвигающие земной мир на второй план и возносящие души далеко-далеко ввысь, прорываясь сквозь клочковатое покрывало мутно-серого неба, взлетая в невидимую, недоступную, манящую безмятежностью неизвестность. Здесь земное встречается с небесным, и небесное порождает в земном неведомую ему мощь, возникающую где-то в глубинах души и воздымающую её к облакам, куда она следует без сопротивления, объятая удивительным внутренним ликованием. Форма святилища говорит о глубоких знаниях древними тайн мироустройства: массивным основанием пирамида собирает силовые течения земли, а остроконечной вершиной захватывает мощные излучения вселенной. Сконцентрированные храмом нисходящие излучения вселенной оплодотворяют восходящие силы земли и порождают благотворные энергетические потоки, питающие Мдарахар и окружающую его природу. То, что непрерывно изливаемая святилищем таинственная сила проникает жителей деревни, воспитывает и возвышает их души, Шорпитук не знает – рядовым мдарахарцам такие сведения не сообщаются, но, когда он взглядом и помыслами обращается к серому зданию, всегда ощущает особый внутренний подъём – наибольшей интенсивности указанная сила достигает во время созерцания.
Пленённый возвышенными чувствами Шорпитук не огляделся, как обошёл храмовую рощу и оказался во дворе хранителя. Он остановился, вспомнил, куда и зачем пришёл, поискал глазами и нашёл хозяина дома сидящим под разлогим дубом на скамье, вытесанной из цельного ствола дерева. Сколько хранителю лет, Шорпитук не знал – наурши не заботились о возрасте и не вели счёт годам, но, если нужно, высчитывали прожитое, опираясь на события из жизни общины. До глубокой старости доживали немногие, на неё смотрели как на особый дар за честно исполненный долг. Когда между мдарахарцами заходил разговор о возрасте, что бывает довольно редко, обязательно вспоминали Птирбана, прибавляя при этом, что его трудов хватит не на одно долголетие. Сам хранитель такие темы не обсуждал, однако о годах помнил – прошло уже более двух лет, как он назначил преемника, но крепость не покидала сохраняющее бодрость состарившееся тело, продолжающее собирать прожитые дни в годы, своей нескончаемостью удивляя даже его.
Шорпитук ступил несколько шагов в сторону дерева, посмотрел на лицо жреца, заметил закрытые глаза и остановился. Он не был знаком с частностями жреческой жизни, не знал, чем тот занят, и стоял, грустно думая, что пришёл не вовремя, возможно, придётся долго прождать или даже уйти ни с чем, осмотрелся, не найдётся ли на что присесть, не увидел, расстроенно мотнул головой, потоптался на месте, и уже начинал поглядывать на выход, не решаясь потревожить хозяина, но Птирбан открыл глаза и взмахом руки пригласил подойти.
Шорпитук вкратце объяснил цель визита, подробно описал приключение дочери и, в конце, добавил:
– Сегодня Шорпитук ходил с друзьями в пещеру. Мы внимательно осмотрели куски скорлупы, они похожи на остатки старого яйца огромной птицы. Шорпитук отобрал и принёс хранителю преданий лучшие из валяющихся там кусков и какие-то лохмотья.
– Вспомни, может быть, ты видел там что-то странное, отличное от остального? – спросил Птирбан.
– Нет, ничего, что бы отличалось от остального, там не было, – ответил Шорпитук, развязывая мешок и вынимая содержимое.
Хранитель наклонился над кучей разложенной на траве скорлупы, внимательно осмотрел куски, взял в руки верхний, поднёс к глазам, рассмотрел со всех сторон, положил, взял второй, третий, затем перешёл к лохмотьям, перебрал их и поинтересовался: