– Как себя чувствует дочка?
– Когда Шорпитук уходил, Свидамиль помогала жене пропалывать грядки. Тормидаль сказала, что она выздоровела, – ответил Шорпитук.
– Птирбан не стал бы этого утверждать, – задумчиво произнёс хранитель и, немного погодя, добавил, – попрошу привести её ко мне. Опасность никуда не ушла, хотелось бы, чтобы девочка побыла здесь.
Пообещав привести дочку и попрощавшись с хранителем, Шорпитук поспешил домой. Слова жреца его встревожили, он надеялся, что худшее – ночь после посещения пещеры, позади, ничего опасного не случилось, остаётся только с облегчением вздохнуть, а тут такая просьба! Если бы это было что-то обычное, хранитель посоветовал бы, какими травами лечить, какие прикладывать компрессы, на худой конец, попросил бы привести дочку на осмотр, но предложение оставить её на какое-то время у него означало неординарность происшествия, с вероятностью самых неожиданных последствий. Как он ни старался отогнать от себя нехорошие мысли, они с удивительным упорством возвращались обратно, с надоедливой настырностью тревожа сердце бедного Шорпитука, широко и размашисто шагающего в сторону дома.
* * *
Птирбан проводил задумчивым взглядом уходящего Шорпитука, поперебирал скорлупу в оставленном ему мешке и занял прежнее положение, но вскоре резко встал, будто вспомнив о срочном деле, сложил оставшиеся неубранными куски с лохмотьями в мешок, отнёс его в дом и пошёл в святилище.
В храме без надобности факелов не зажигают. Птирбан сначала зашёл в одну из южных построек, где в помещении для хранения инвентаря лежали готовые факелы, захватил три штуки, не надеясь на те, что в специальных держателях стояли в комнатах храма, подошёл к входу в святилище, зажёг один из них и направился вглубь. Пирамиды времён ранних атлантов сложностью планировки не отличались. Мдарахарская разделена на две части, по принципу доступности – общую и тайную. Общая – основная, начинается от входа и занимает больше половины пирамиды, в ней говорят с Богом, обращаются к прошлому, воскуряют благовония в пристроенном к стене жертвеннике. В конце помещения виднеются три проёма, из них два, левый и средний, служат входами в комнаты для хранения священных сосудов, правый ведёт в тайную половину, состоящую из одного помещения для проведения таинств, обрядов очищения, ознакомления учеников с соседними мирами, введения в статус жреца и других важных ритуалов священников.
Хранитель вошёл в правый проём, повернул направо, проследовал в дальний конец коридора, отворил тяжёлые двери и зашёл в тайную комнату. В ней нет ничего ценного, только грубо вырезанная из камня и дерева утварь для проведения обрядов, огромная каменная ёмкость с водой и две деревянные скамейки вдоль стен. Двери установлены, чтобы преграждать путь тем, кто забрёл в конец коридора ошибочно, по незнанию, неосторожности либо невнимательности, их задача – закрывать от случайного посетителя настенные знаки, изображения и тайные церемонии. Объясняя односельчанам присутствие в храме дверей, жрецы говорили: «Всяк несёт ношу, которую способен поднять.»
Пройдя внутрь комнаты и зажёгши все факелы на интересующей его восточной стене, Птирбан почти вплотную подошёл к её центральной части и пристально стал всматриваться в роспись, изображающую странных существ, наполовину крокодилов, наполовину птиц, змей с туловищами хищных зверей, драконоподобных чудовищ самых разнообразных форм и размеров с раскрытыми зубастыми пастями и острыми когтями. На первый взгляд их внешность кажется плодом воображения гораздого на выдумки художника, но, если присмотреться, рядом с ними можно заметить сражающихся с драконами маленьких человечеков. Невзирая на многократно уступающие чудовищам размеры, они совсем не беззащитны, в их руках виднеется опасное оружие – испепеляющее пламя и сверкающие молнии, сжигающие хищников, как сухую траву. Случайно забредшему в комнату мдарахарцу сцены баталий ничего не скажут, но дадут беспредельные возможности поизмышлять и пофантазировать, не ограничивая себя ни количеством вариаций, ни последовательностью комбинаций. От несведущих глаз сведения надёжно спрятаны в разбросанных на стенах штрихах и знаках, служащих ключами к разгадке. Для умеющего читать они подобны солнцу, проявляющему цвета и оттенки, превращающему ночной мрак в дневной свет. Прочтение символов усиливается воздействием особых красок – соединённые со знаками, они создают в душе силовые потоки и открывают осведомлённому заложенный в картине смысл, освещая скрытое, как блеск молнии освещает непроглядную темень. Птирбану известны тайные знаки древних, он внимательно изучает изображения, словно ощупывает их один за другим, стараясь не пропустить ни чёрточки, ни точки – на стене нет бессмысленных обозначений, любая линия может сказать очень многое, указав путь к ответу на заданный вопрос.