Птирбан возвратился в настоящее, потушил все факелы, кроме одного, вынул его из держателя и пошёл, освещая путь к выходу....
Часть 2. Первые испытания
Глава I
Первые месяцы после болезни Свидамиль Шорпитук и Тормидаль, помня наставление Птирбана, посматривали за поведением дочери. Заболевание не возвращалось, но после кончины старца у Свидамиль начались резкие перепады настроения, сопровождающиеся бурной радостью, быстро переходящей в депрессию, и наоборот. Знахари выслушали жалобы Шорпитука, осмотрели девочку, отнесли перепады к несущественным эмоциональным проявлениям и посоветовали не обращать на них внимание. «Чем меньше будете на них засматриваться, тем меньше они будут появляться, а обнаружат, что никто ими не интересуется, и вовсе исчезнут – тихо, незаметно, как высыхающая в луже вода», – сказали они. В остальном девочка росла здоровой, развиваясь не хуже, а в чём-то и лучше сверстников. Спустя полгода об указаниях Птирбана почти не вспоминали, а ещё через несколько месяцев в семье появился сын, и всё внимание родителей переключилось на карапуза.
С внезапными перепадами настроения Свидамиль худо-бедно справлялась, несравнимо больше неприятностей ей приносили сновидения, кишащие сонмами ужасных противных тварей, каждая из которых норовила чем-то досадить. Вероятно, призрачный мир им наскучил, а может, стал слишком тесен, потому, что твари активно прорывались в сознательную жизнь и хозяйничали в ней, подменяя действительность неожиданно и некстати возникающими эфемерными отголосками неосознанных страхов. Неизвестно откуда берущиеся чудища, оставаясь невидимыми для остальных, являлись ей в виде вставших во весь рост свирепых теней, всегда заставали врасплох, хватали за руки и норовили утащить в произвольно выбранное место. Появление незваных гостей вызывало у Свидамиль чувство ужаса, сопровождаемое кратковременным оцепенением, за это время в ней что-то происходило и она становилась сама не своя – отвечала невпопад, говорила всякий вздор, запиналась, терялась в настоящем, роняла и опрокидывала предметы, иногда доходило до смешного – она не попадала в дверной проем родного дома, натыкалась на косяки, разбивала нос, набивала на лбу шишки и синяки. Изредка случались вещи и похуже – преодолев барьер сновидений, за ней по пятам шло мерзкое склизкое грязное – даже не существо – нечто среднее между жабой и растением, только большое и отвратительно пахнущее, она убегала от него, дрожа от брезгливости и страха, но оно прыгало за ней, как привязанное. Неуклюже переваливаясь со стороны в сторону, временами пытаясь перегнать и преградить путь, жаборастение гнусавым голосом назойливо требовало совершить зловредный поступок. Свидамиль забегала в укромное местечко, падала на землю, стискивала зубы и крепилась, дожидаясь, когда мерзость уйдёт, но силы были неравные, схватки заканчивались одинаково – она уставала и уступала, а наглец торжествовал, совершая её руками многие пакости. И чудовищные твари, и жаборастения появлялись не часто, но всегда добивались своего. Постоянное чувство опасности, бесконечная борьба с собой, присутствие контролирующих её поступки призрачных недружелюбно настроенных существ, требовали непрерывного напряжения, угнетали, изматывали, доводили до изнеможения. Это не прошло бесследно, её живой характер изменился, длящиеся годами тревога и неопределённость привели к подозрительности и боязливости. Минул не один год прежде, чем она, набравшись опыта, научилась распознавать предвестников нападения и придумала, как с ними бороться – почувствовав неприязнь или необоснованную злобу ко всему живому, убегала далеко в поле, где её никто не видел, и каталась в траве до тех пор, пока твари, обозлённые упрямой неуступчивостью, не уходили.
А мдарахарская жизнь текла своим чередом. Её естественное течение ежегодно приносило из далёких краёв не один десяток маленьких науршей, прибавляя населения и увеличивая размеры деревни. Дети, родившиеся после смерти Птирбана, заметно отличались от предыдущих поколений и характером, и поведением. С годами эта разница становилась всё заметней, они всё чаще вытворяли невиданное и неслыханное – не слушались родителей. Пятилетняя шпана не подчинялась матери, реже – отцу, иногда даже вызывающе говорила: «туда – не пойду, это – не хочу; то – не буду.» В первые годы после Птирбана открытое непослушание было редким, из ряда вон выходящим случаем. Родители конфузились, матери хватались руками за голову, брали ребёнка за руку и бежали к Нистаруну, умоляя заставить чадо слушаться старших, а их научить, что с ним делать.