Мгуртал решительно оттолкнулся от дерева, поднял дремлющее стадо и повёл его подальше от деревни – туда, где никто и ничто не сможет ему помешать насладиться откровенным разговором со своей внутренней сущностью.
А в Мдарахаре носильщики принесли с малого поля на хоздвор последние вязанки снопов и намеревались идти на большое, но их задержал Зариваль, попросивший помочь установить массивные деревянные опоры для нового навеса. В это же время ответственный за сбор урожая старый хромой смотритель посевов пошёл к Амдилазу, посмотреть, как он в одиночку справляется с заданием. К его удивлению, поле пустовало. Старик огляделся, прошёлся вдоль ближней к деревне стороны, несколько раз крикнул: «Амдилаз! Где ты?», – ответа не последовало. Тогда он пошёл на противоположную сторону поля и прокричал там что есть мочи: «Амдилаз! Амдилаз!» – но никто не отозвался. Это было совсем не похоже на аккуратного, ответственного юношу. Старик остановился, растерянно посмотрел по сторонам, и тут его взгляд упал на валяющийся недалеко от ветвистой ивы частично скрытый невысокой травой продолговатый предмет, он попытался рассмотреть его, однако подслеповатые глаза различали лишь расплывчатые очертания. Заинтригованный смотритель направился к находке, по привычке смотря себе под ноги, время от времени посматривая вперёд и пытаясь угадать, что там может лежать. Примерно с половины пути в полузакрытом травой предмете проявились явные признаки человеческое тела, ставшие причиной первых смутных подозрений, а когда до него осталось меньше десяти шагов, смотритель в очередной раз понял голову отчётливо увидел мёртвого Амдилаза, по инерции сделал ещё несколько шагов и остолбенел от ужаса. По прошествии первого впечатления его охватило непреодолимое желание бежать, он быстро пошёл прочь, но сразу же засомневался в правильности совершаемого действия, остановился, развернулся, ступил два шага в сторону страшной находки и застыл, не зная, что делать, повернулся к деревне, оглянулся на Амдилаза, убедился, что подойти к нему ближе не сможет, опять посмотрел в сторону деревни и вспомнил про носильщиков, которые собирались идти вслед за ним и могли вот-вот появиться. Понадеявшись на своё предположение, он стал их дожидаться, однако, прошло, как ему показалось, очень много времени, а тропинка пустовала. Старик ещё раз оглянулся на неподвижное тело и быстро похромал в Мдарахар. Похоже, с возведением опор возникли сложности, и носильщики до сих пор оставались на хоздворе – на обратном пути они ему так и не встретились.
Добравшись до хоздвора, он громко закричал:
– Амдилаз лежит на поле мёртвый!
Четыре опоры, скреплённые двумя радами перекладин, уже стояли. Усталые работники сидели на куче сухих дров и беседовали. Они услышали крик смотрителя посевов, подскочили к нему, обступили со всех сторон и засыпали вопросами, а он смотрел на них широко открытыми глазами и повторял:
– Амдилаз лежит… там трава невысокая и очень мягкая… Амдилаз лежит в ней, такой маленький, совсем ещё ребёнок…
Зариваль услышал шум, подошёл к старику и спросил:
– Что-то случилось с Амдилазом? Где он?
– У большой нивы… где Мгуртал нынче пасёт козы… лежит… без движения, – запинаясь, ответил старик.
Зариваль отобрал четырёх человек, взял смотрителя посевов и поспешил с ними на поле. Когда до нивы оставалось меньше сотни шагов, старик указал на место, где он нашёл тело. Зариваль не удержался, побежал к нему, упал возле него на колени, прижал голову к его груди, прислушался к ударам сердца, но ничего не услышал. В отчаянии он схватил его за плечи, приподнял и потряс. Голова юноши безжизненно повисла, а на выходящих из носа и ушей потемневших полосках крови появились свежие струйки. Зариваль остановился, аккуратно положил тело на землю, поднялся, поручил двум землепашцам прочесать местность, а сам стал осматриваться.
Землепашцы тщательно исследовали поле и пастбище на добрых две сотни шагов от тела, но вернулись ни с чем – не обнаружили никаких посторонних предметов, никаких свидетельств, прямо или косвенно указывающих на причину и виновников смерти, только многочисленные отпечатки козьих копыт на ближайшем холме.