Слух о пышном убранстве искусницы вмиг собрал возле неё всю деревню. Невзрачные односельчане поражались удивительной гармонией цвета, очаровывались ровным шагом стежков, слаженностью линий, точно подогнанными краями, аккуратностью сборок и складок – такого мастерства не видел никто и никогда: каждый элемент одежды был на своём месте, каждый изгиб приходился кстати, её не портили даже вынужденные заплатки, придающие наряду особый элемент изысканной случайности. Вдоволь налюбовавшись одеждой, поселяне обратили внимание на саму Землю и нашли её похорошевшей и повзрослевшей. Внешность говорила сама за себя, а о наступившей зрелости свидетельствовали уверенные движения, ровная поступь и спокойный взгляд.
В тот день долго не стихали восхищённые возгласы деревенских жителей и сбежавшихся на шум ближайших соседей:
– Какая дивная красота! Не чудится ли нам? – не веря своим глазам, восклицали они.
– Где ты научилась изготавливать такие изысканные украшения? – полюбопытствовал кто-то из собравшихся, а другие подхватили:
– Мы тоже хотим такие наряды.
– Скажешь нам, кто тебя научил кройке и шитью?
– Поделишься тайнами плетения кружев?
Находились и сомневающиеся:
– Дело действительно невиданное! Возникает законный вопрос. Как необученная швейному искусству юная девушка смогла пошить столь блистательный наряд?
– Почему вы решили, что необученная? Может её обучили, но она, из скромности, не признается, – отвечали за неё односельчане.
– Мы будем вам очень признательны, если вы скажете, кто, где и когда, – не отступали сомневающиеся.
А Земля видела небывалое изумление, слышала восклицания, весело улыбалась в ответ и кружила вокруг родного дома, озорно поглядывая на родителей и завораживая не только соплеменников и гостей, но даже восхищённо смотрящих на неё мать, отца, братьев и сестёр.
Первой пришла в себя Луна. Она подбежала к Земле, схватила за руки, и они заскользили в плавном вальсе, затем к ним присоединились Венера, Марс, Сатурн, Юпитер, Меркурий, и весь семейный хоровод пришёл в своё привычное движение.
Они кружили, потеряв счёт времени, не зная устали, счастливые восстановлением целостности семьи, а обрадованная выздоровлением дочери Вселенная вернула утраченный с её болезнью душевный покой. Жизнь солнечного семейства вошла в привычную колею и потекла в прежнем ритме.
Долго не знали печали жители бескрайней страны, долго наслаждалась установившимся порядком Вселенная. Рассеяны старые тревоги, забыты канувшие в прошлое пасмурные дни, давно сданы в архив и распределены по полкам манускрипты с соответствующими записями, датами, местами, названиями, описанием и действующими лицами. Казалось, уже ничто не может помешать установившемуся благополучию, никто не в силах внести разлад в чёткую размеренную работу Вселенной, но лихо не исчезло, оно терпеливо выжидало, дождалось благоприятного часа, улучило момент и дерзко заявило о своих правах…
Некоторые судачат – дескать, судьба у неё такая, нужно это признать и следовать указаниям необходимости, но их посылки и обоснования очень походят на досужие разглагольствования – слишком пространны, туманны и малоубедительны. Гораздо правдивей выглядят те, кто нежелательные последствия выводят из вполне определённых фактов: одни говорят, что основной причиной следующего недомогания Земли была усталость, другие настаивают на напомнившем о себе злом недуге, третьи утверждают, что болезнь напала из-за излишней мнительности, желания выделиться и надуманном множестве собственных недостатков, вследствие чего у неё появилось настойчивое стремление к бесконечному улучшению своей внешности, но все сходятся с основными симптомами: по истечении некоторого времени Земля погрустнела, цветущее лицо сильно потемнело, а прекрасные лучистые глаза словно подёрнула сизая дымка.
– Что с тобой, доченька? – спрашивала мать, пытаясь узнать причину и уберечь от хвори.
– Скучно, матушка, – жаловалась Земля, – днём и ночью – всё одно и то же, лишь сестрица Луна да мимолётные гости разнообразят будничную рутину моих дней.
Много тысячелетий спустя выяснилось, что её поразили сразу два вида мировых вредителей – возбудитель нетерпения и жажда перемен. Уставшая противостоять зловредному сообществу, измученная необъяснимыми душевными терзаниями, чувствующая постоянные приступы отторжения, Земля во всеуслышание заявила: «В нашей деревне ничего не меняется! Скукотища! Веками смотрю на одни и те же лица. Веками ношу один и тот же наряд. Примелькался, приелся, надоел до невозможности! Пора менять!», – чем вызвала немалое смущение и удивление односельчан. В те времена об упомянутых вредителях ещё ничего не знали, не могли даже представить силу возжигаемой ими страсти. А Земля, не обращая внимания на реакцию соплеменников, немедленно сбросила прекрасные одежды и принялась их перекраивать и перешивать, примеряя и переделывая бессчётное количество раз. Нередко бывало, только что сшитое и впервые одетое платье ей решительно не нравилось, она в сердцах срывала его с себя и изо всех сил швыряла подальше, гневливо топая ножками и досадно сжимая тоненькие пальчики в кулачки. Весёлость сменилась мрачностью, задор обратился в привередливость, беззаботность превратилась в раздражительность, вскорости ставших причиной участившихся эмоциональных срывов. Что она ни скроит, что ни пошьёт, стоит ей пройти в нём несколько кругов, как её лицо сморщивает болезненная гримаса, а в руке сверкают ножницы – опять не угодила себе модница, осерчала и, уже в который раз, режет, рвёт, кромсает былую красоту, мнёт изящные линии и узоры, комкает тонкосплетённые кружева, разбрасывая во все стороны куски ставшей ненужной ткани. После каждого приступа гнева следуют периоды угнетения, успокоения, восстановления, и весь процесс начинается заново. На столе мастерицы появляются свежие выкройки, в руках сверкает иголка с ниткой, она наскоро смётывает куски материи, набрасывает на себя новый наряд и оценивающе посматривает во вселенское зеркало – к лицу ли фасон, хорошо ли переиначено, не нужно ли чего добавить, отнять, удлинить, укоротить, нет ли где лишних складок, ровно ли лежат стежки, не топорщится ли ткань, не примята ли, не перекошена, аккуратно ли расправлена?..