Мгуртал долго ещё шёл бы в неизвестность, мыслями и ощущениями витая далеко за пределами пасмурной атлантической действительности, если бы на его пути не попался вероломно спрятавшийся в траве камень. Гигант пнул его больной ногой, упал словно подкошенный, закачался по земле, схватившись обеими руками за ушибленный палец, чтобы хотя бы немного ослабить сильнейшую боль, а когда она притихла, поднялся и стал ошарашено оглядываться по сторонам, попутно соображая, где находится. Оказывается, он направлялся в сторону гор и уже добрался до хорошо знакомых мест, куда раз в два года, ближе к осени, приходит один из жрецов в сопровождении трёх-четырёх носильщиков, чтобы пополнить запасы растущей здесь в изобилии целебной травы. Года три назад он побывал в одном из таких походов, и сейчас знал, куда его занесло.
Вечерело. О возвращении в деревню не могло быть и речи. Потускневшие горные изгибы говорили о близости ночи, и о том, что пора позаботиться о ночлеге. Сбившиеся в кучу козы всем своим видом показывали готовность укладываться спать, активным оставался только старый опытный вожак, прогуливающийся вокруг стада. К счастью, болота остались позади, они давно шли раскинувшейся во все стороны равниной. Это хорошо, хищники будут видны на большом расстоянии, плохо то, что рядом нет источника воды и какого-нибудь укрытия, но делать нечего, придётся ночевать здесь. Вынужденный странник глубоко вздохнул, опустился на колени и принялся рвать траву для постели. Пришёл в себя и его желудок, напоминая о своей потребности и жалуясь, что за весь день он получил лишь несколько жиденьких пучков зелени. Сцеженное у коз молоко частично приглушило остроту голода, однако ощущение пустоты осталось. Пока Мгуртал готовил постель, выбирал покладистых коз и сцеживал молоко, на землю опустилась темень. Он ощупью обошёл стадо, нашёл приготовленное для ночлега место и завалился спать.
Ему нечасто приходилось ночевать на открытом воздухе. Из-за опасности попасть в лапы зверя мдарахарцы не брали молодёжь в дальние походы, поэтому те четыре ночёвки в чистом поле, в которых он побывал, оставили о себе наилучшие воспоминания. Усталость и долгий переход требовали отдыха, казалось, сон висел на кончиках ресниц, и всё же, что-то мешало окунуться в сновидения, потихоньку, незаметно отодвигая его дальше и дальше.
Вначале он просто лежал с сомкнутыми глазами, с удовольствием растянувшись на свежей траве, принюхиваясь к россыпям запахов и терпеливо дожидаясь скорого наступления сна – увы, его не было и в помине, затем стал менять положение, переворачивался с боку на бок, иногда приподнимался, подбивал подстилку, ложился поудобней, и всё же, вопреки ожиданиям, результат получался обратный – тело становилось бодрее, глаза с лёгкостью открывались, смотрели в кромешную темноту, с усилием закрывались, искали хотя бы малейшие признаки сна, не находили и опять открывались, бессмысленно таращась в ночную пустоту. Через какое-то время на смену бессоннице пришло нечто невероятное – в его мышцы начала вливаться энергия, а тело наполнялось желанием действий. Сопротивляясь наплыву небывалой активности и струящемуся по телу приливу сил, Мгуртал упорно пытался уснуть – зажмуривал открывающиеся глаза, обхватывал руками голову, накрывал травой лицо, даже втирал в кожу лба травяной сок – жрецы рекомендовали применять его при бессоннице, но потуги были напрасны. Устав бороться с бодростью, гигант разочаровано замычал, раскинул руки в стороны и сжал кулаки – они ощутились двумя огромными валунами, загудели от напряжения и сконцентрированной в них мощи, и отозвались в нём чувством всесилия. Он зарычал, вскочил на ноги, вскинул руки вверх, упал на колени и стал размашисто бить кулаками землю. Волны от ударов глухо раскатывались по спящей почве, заставляя коз встревожено поднимать головы и испуганно поводить ушами, а Мгуртал предавался сладостному чувству всемогущества, остервенело вбивая кулаки в землю, представляя себя несокрушимым мировым вершителем, огромным и вечным, как виднеющиеся на горизонте горы. Однако через некоторое время боль от ударов и усталость напомнили ему, что он остаётся обыкновенным человеком. Гигант упал на спину и попытался успокоиться, но о покое не могло быть и речи – кровь неслась по сосудам со скоростью ветра, превращая тело в бурлящий круговорот энергии, пульсирующий в членах жаждой действий, отдающей в голове бухающими ударами.
Приступы активности продолжались чуть ли не всю первую половину ночи. Неведомая сила раз за разом поднимала его на ноги, заставляя послушно вскакивать, угрожать невидимому противнику кулаками, сотрясать землю, кататься по траве, тревожа безмолвствующее поле и ужасая козье сообщество громогласным рёвом. Порядком накричавшись и устав, он опрокидывался на спину и замирал, дожидаясь, пока несущаяся по сосудам кровь, неустанно насыщающая тело силой, не переполняла мышцы рвущейся наружу мощью и его не накрывала очередная волна активности. Поле опять оглашалось рычанием, земля содрогалась от сыпящихся ударов, а мышцы звенели от напряжения и сокращались до такой степени, что, казалось, вот-вот лопнут.