Церемония прощания завершилась. Четверо крепких односельчан положили плетёнку на носилки, взялись за ручки, взвалили себе на плечи и понесли бездыханное тело прочь от родного очага, к месту восхождения в вечность – туда, где Амдилаз много раз с надеждой смотрел на затянутое серыми тучами небо, ожидая появления нисходящих на землю вестников Всевышнего.
Пропавшую молодую жизнь оплакивала вся деревня – вся, кроме лучшего друга. С самого начала церемонии Мгуртал держался подальше от тела, но всё же ему пришлось к нему приблизиться. Жрецы сказали положенные слова, прочитали молитву, объявили Амдилаза достойным взойти на небо и, памятуя о многолетней дружбе с Мгурталом, предоставили последнему право зажечь погребальный костёр. Деваться было некуда, он взял факел, подошёл к копне дров и машинально взглянул на тело – беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы разглядеть безмятежное лицо покойного. Мгурталу на миг показалось, что он крепко спит – если его хорошенько толкнуть, он проснётся, соскочит с высокого помоста и скажет: «Здравствуй, друг! Амдилаз рад тебя видеть!» – Но этого не произошло. Представление как возникло, так и исчезло, однако память Мгуртала ожила. Перед его глазами в одно мгновение вспыхнул эпизод вчерашней встречи, вначале показалось лицо – как сейчас, спокойное, не успевшее ни удивиться, ни почувствовать страха, с полураскрытыми, готовыми что-то сказать губами, затем вид со спины и, наконец, затянувшееся топтание на месте, сыпящее болезненными, прокалывающими насквозь оскорблениями. Он вспомнил! Совладав с собой, Мгуртал обошёл костёр, поджёг вязанки сухого хвороста, отдал факел Гурмгалу и отошёл. Блики языков пламени скрыли от поглощённых горем односельчан изменившееся выражение его лица. Равнодушие к окружающему исчезло, из-под густых бровей пробилась живая смесь боли и гнева, ему стало не по себе, захотелось уйти с места, принёсшего неприятные воспоминания, но он должен быть здесь, вместе со всеми. Мгуртал вернулся назад, засмотрелся на горящий костёр, и уже начинал успокаиваться, как до него, откуда-то издали, стал доноситься чей-то голос, говорящий, что перемены, произошедшие в нём и где-то ещё – он даже не пытался выяснять, где это могло быть – соединились и полностью изменили прежнее течение жизни. Словно подтверждая сказанное, из покрытой непроглядным туманом бездны будущего – в настоящее – прорывались едва улавливаемые взглядом скользящие змеевидные образы, в корне отличающиеся от всех, ему известных, и рождалось предощущение их присутствия, показывающее, что уже здесь и сейчас, среди ничего не подозревающих мдарахарцев, ожидая назначенного часа, незримо витает их судьба, свёрстанная и готовая действовать.
Огонь полыхал в полную силу. Из бушующих языков пламени то и дело вырывались стремящиеся ввысь стайки быстрых искр. Оторвавшись от жаркого материнского тела, они сразу же принимались плясать, радуясь обретённой независимости, но вскоре гасли и пропадали из виду. Мгуртала захватило их устремление на волю, сердце забилось чаще – всей душой он был с ними, ему казалось, что им не хватает самой малости, нужно лишь чуточку сильнее оттолкнуться, и тогда уже никто и ничто не сможет ни остановить их движения вверх, ни потушить яркого блеска ликующей свободы. Он представил себя там, среди танцующих искр, и подумал, что у него точно хватило бы сил долететь до верхнего неба. Эта мысль его пленила, ему так захотелось сбросить оковы, воспарить на невиданную высоту и наслаждаться там свободой, что он даже встал на цыпочки – и понял, чего хочет: свободы.
Среди собравшихся на лужайке была ещё одна душа, остро чувствующая безвозвратность ушедшего времени, живо ощущающая, что, помимо тела внука, огонь пожирает весь предыдущий этап жизни старого Мдарахара, а может, и всех атлантов. Нистарун узнал причину произошедшего, испытав небывало агрессивное воздействие на святая святых человеческого существа – на свою душу. Сегодня – свершилось! Вчера утром, поднявшись с постели, он ощутил странную внутреннюю тишину, напоминающую затишье перед бурей. Оставленная без присмотра природа замерла в ожидании грядущих событий. С утра и до получения известия о смерти внука он гадал, что бы это могло значить, но, услышав сопровождающее весть движение, похожее на шум многочисленных крыльев, понял: руками человека свершилось деяние зверя. От него не ускользнуло изменение равновесия невидимого царства, отныне подпавшего под влияние могущественных сил, но остались скрытыми совершаемые ими последствия. Новые хозяева упрочили своё положение между создателем и созданием, соткали, а теперь готовились вшить между мирами дополнительный многослойный холст зеркальной материи, нужный им для искажения видимости – их целью была фокусировка зрения человека на необходимой устроителям части пространства, с возможностью переориентации, переакцентировании внимания на любой из выбранных ими слоёв. До них никто такого не замышлял и не делал. Они произнесли новое слово в мироустроении, сотворив нечто вроде путеводной звезды, позволяющей создавать любые эффекты и вести людей в задуманном направлении. Им предстояло провернуть большое и сложное дело по внедрению перспективных технологий, с активным продвижением сопутствующих приспособлений, со сложной системой зонирования пространства, с нанесением контрольных отметок, точек перехода, размещений устройств приёма, передачи, задержки, блокировки и других средств, которые будут разработаны в будущем, а также, по выработке действенных инструментов влияния на зрение ведомого и средств постоянного контроля – всестороннего, всеобъемлющего контроля и детальнейшего анализа.