Добросердечные односельчане хотят чем-то помочь, отвлечь от затянувшегося поиска лучшего убранства, терпеливо ждут, когда она станет поспокойней, затем подойдут, поговорят о том, о сём и, как бы ненароком, переходят к увещеваниям:
– Утеха душ наших ненаглядная! Счастье наше ясноликое! Почто мучаешь себя непрестанным шитьём? Почто изводишь жизнь цветами мимолётными? Ведь не успеешь оглядеться, как поблекнет яркость твоих нарядов, опять начнёшь рвать своё многострадальное сердце и понапрасну расстраиваться. Вот и глазки твои покраснели, устав от непомерной работы, а исколотые острыми иглами нежные пальчики припухли и, конечно же, нестерпимо болят. Оставь это, отложи на денёк-другой, оно никуда не денется, лучше пойди приляг, отдохни.
Но она их не слушает, лишь поглядывает в зеркало, хмурится, хмыкает и капризно выпячивает губки – она сердится на лишние складки и криво лежащие строчки, раздражается нескладностью форм и нечёткостью линий, жалуется на недостаточную яркость или преобладающую тусклость, огорчается отсутствием нужных расцветок, несовершенством тканей, печалится о своей неопытности, неумении, сетует на нескладность телосложения. Непрерывный поиск собственных изъянов и сопутствующие ему терзания её изматывают, подавляют. Вздыхает мать, покачивает головой отец – они ничем не могут помочь дочери, бесконечно истязающей себя поиском гармонии, казнящей свою плоть выискиванием таинственного неизвестного, изводящей юное сердце постоянным стремлением к совершенству. Она бы и рада остановиться, но мятежная душа ропщет, дерзает, стремится, не зная к чему, наводя грусть на добрых односельчан, заставляя их сострадать её неспокойному, ищущему свой идеал, характеру.
* * *
Мир живёт переменами. Меняется всё и везде. В одном это происходит видимо и заметно, в другом – невидимо и незаметно. Переменам подвержены не только формы, их расположение и размеры, но состояние и свойства самой материи. Миллионы лет тому назад минералы были намного мягче, пластичнее своего настоящего состояния, а земной покров, ещё не приобретший привычного для нас постоянства, обладал высокой подвижностью, постепенно сгущающейся, твердеющей, застывающей. Поверхность планеты меняла свой вид и внешность, благодаря активности водной, воздушной и огненной стихий, отгрызающих, отрывающих, разделяющих и поглощающих части суши, чтобы растворить их в земной утробе и опять низвергнуть наружу, придав новый облик. Лишь по истечении долгого времени, в медленнотекущих процессах, в бесчисленных метаморфозах, она отвердела и приобрела привычные нам очертания шести континентов, разделённых морями и океанами.
На земле люди жили и до атлантов, первой планету населяла полярная раса, второй – гиперборейская, третьей – лемурийская, и ни одна из них не наследовала место проживания предыдущей, приобретая и обживая собственный дом. Человек четвёртой, атлантической, эпохи начал свой путь на огромном материке, располагавшемся между современной Европой и обеими Америками, а закончил на относительно небольшом острове, давшем имя целой эпохе, огромному периоду времени в жизни человеческого существа, возможно, самому значительному периоду в его существовании. Сегодня об этом острове ничего не напоминает – там, где некогда была суша, царствуют заселённые морскими обитателями воды Тихого океана.