Следящий за зачинщиками прогресса хранитель не заметил, как пустота вытеснила пространство и время. Свет сменился тьмой, умолкли все внешние звуки, его поглотили невесомость и полное отсутствие действительности; он не знал, какое занимает положение и где находится его тело, единственно, что он осознавал, это факт своего существования – где-то среди всепоглощающего мрака неизвестности, далеко-далеко, но ярко, мерцал огонёк его души, говорящий: «Это я, вышедшая из своего временного прибежища твоя истинная сущность. Иди за мной, я приведу тебя к средоточию бытия и познакомлю с причинами возникновения и исчезновения; отвори глаза, я покажу тебе источник твоих мыслей и открою их истинный смысл. Для меня нет невозможного: я знаю, я вижу, я слышу даже дыхание листьев и шёпот травы.»
Невероятным усилием воли Нистарун протянул нить от низшего сознания к высшему, соединил их воедино и сразу же увидел ясное сияние чистого света – наступило давно ожидаемое прозрение.
Короткий период самосозерцания привёл хранителя в состояние абсолютного покоя, и перед ним словно раздвинулся гигантский занавес, открывший картину в высшей степени необычную и восхитительную: в огромной колыбели лежал соответствующего размера младенец и лучезарно улыбался, на месте его сердца ярко пылало солнце, а самого ребёнка окружали радующиеся своим счастливым подопечным семь ласковых розовощёких нянек; вокруг космических яслей, достаточно далеко от них и на равном расстоянии друг от друга, расположились двенадцать стражей вселенной. Ребёнок дрыгал ножками, размахивал ручками, беззаботно смеялся и что-то восторженно лопотал на непонятном детском языке – он был в возрасте первых попыток произнести слово и заливался радостным смехом, если ему это удавалось. Колыбель утопала в искрящихся, блестящих, переливающихся дивными цветами лучах, каких Нистарун никогда не видел – они исходили от медленно кружащих по своим орбитам нянек, питающих младенца силами, способствующими правильному созреванию и росту. Малыш излучал свой, особый, мягкий нежно-розовый свет, он отражался от лучей нянек, искрился и рассыпался на мириады блестящих лучинок, образовывая сказочно полыхающий ореол славы, непрерывно изливающий во вселенную волны счастья, согревающие и наполняющие целебными силами её жителей.
Заворожённый чудесным явлением хранитель долго любовался величием происходящего, затем к нему пришло осознание размеров оказанного ему доверия, и его охватило чувство глубочайшего благоговения к Божьим замыслам, а распахнутая настежь душа ощутила ласковые, поглаживающие касания бесчисленного количества божественных существ, говорящих, что он признан одним из них и допущен к созерцанию основ бытия. Хранителя пленило удивительное, совершенное умиротворение, он сосредоточился на нём и почувствовал необходимость пережить откровение в себе. Неизвестно, как долго это продолжалось, но, когда он вернулся, осмотревшись, обнаружил, что все находятся на своих прежних местах: нерушимые стражи так же охраняют покой вверенных им яслей, няньки ухаживают за ребёнком, волны счастья омывают искрящуюся волшебным сиянием вселенную, а его окружают ласковые светлоликие существа. Они сказали, что теперь ему доступна полнота их знаний и сил, призвав которые, он будет принят в любом небесном чертоге, а воспользовавшись ими, сможет совершить всё, что пожелает, и ушли. На хранителя сразу же накатила первая, дошедшая до него, волна счастья, а излившиеся из сосуда жизни благодатные потоки во мгновение ока укрепили и омолодили его душу – она никогда ещё не переживала такого ликования, как сейчас – возвышающего, окрыляющего, воспаряющего к самому престолу созидателя судеб. Исчезла полоса, отделяющая личность от чувств – они вливались в него, как вода в пустой кувшин, он расширился до беспредельности, заключил в себя вселенную и испытал верх блаженства. Как раскрывающийся бутон являет свету красоту, до времени невидимо покоящуюся внутри него, так в душе Нистаруна развернулось и расцвело чувство счастья, умноженное соединением со всеми мировыми сущностями, а вместе с ним и непреодолимое желание охватить, крепко-крепко обнять и тесно прижать к своей груди младенца, нянек, стражей, вселенную. Он и не подозревал о существовании столь сильного ощущения – в его времена оно отсутствовало как факт. Нистарун не знал, что ему было дано увидеть и прочувствовать одно из ещё очень далёких будущих человеческих достоинств – любовь, её нежный росток только зарождался в соцветии души, но Бог подарил своему верному служителю возможность насладиться ею сейчас, чтобы в следующей картине показать разительное отличие и сопоставить два пути: предначертанный и избранный самостоятельно.