Заселение завершилось. Змиёныши пропали из поля зрения Нистаруна, и тут он обратил внимание на поведение науршей, обнаружив, они никак не отреагировали на появление чужаков – ни один из них не обеспокоился их прибытием. Поведение односельчан удивило хранителя. Как ни в чём не бывало, они работали на полях, в загонах, хоздворах, возились в домах, на участках, разговаривали между собой, обсуждая бытовые вопросы – будто с ними ничего не происходило и в Мдарахаре не хозяйничали чужаки, также, он не понимал, почему они не сопротивлялись пришельцам, позволяя им входить в себя так легко и необычайно плавно, как наурши при купании погружаются в прохладную речную воду. Что заставило их игнорировать появление чужаков? Они не желали их замечать или действительно не видели свалившихся с неба зверёнышей? Ответов на возникшие вопросы не было, но Мдарахар после заселения пришельцев потемнел и словно постарел.
Захваченный чужой могущественной волей, принуждаемый наблюдать за порабощением сородичей, Нистарун оцепенело смотрел на сменяющие друг друга образы. Сознание примечало и запоминало каждый элемент увиденного и услышанного, но чувства молчали, будто у хранителя их не было. Ничего не шевельнулось в его душе и когда перед ней предстал долго исследуемый эпизод с Мгурталом и Амдилазом – прежде, чем появилась картина, вселенную покрыла непроглядная темень, затем отворилось маленькое окошко, сквозь которое, от начала и до конца, ему была показана беседа и её завершение, при этом, раскрыв детали действия, поводырь скрыл лица участников. После падения одного из собеседников поднялся сильный ветер и смешал всё – пыль, листья, солому, людей, животных, события, предметы – они слились воедино и закружились в ревущей мелькающей массе. Покружив положенное время, масса расширилась и пропала, а на её месте засверкал освещённый белоснежными лучами величественный трон властелина. Он пустовал, но имя хозяина было известно – на него указывало витающее в пространстве настроение, а предчувствие подтверждало, назойливо повторяя одну и ту же фразу: «Этот трон принадлежит князю земли! Этот трон принадлежит князю земли!» Рядом с троном сиял незапятнанный образ Амдилаза, значившегося оберегаемой от посягательств заранее избранной жертвой за познание мира.
Свет погас. Откуда-то снизу стали доноситься странные звуки, будто проснулось и заворочалось что-то большое, вскоре из темноты проступили знакомые очертания залитой равномерным светом Земли и показался вырастающий из неё похожий на муравейник бугорок. Он увеличивался в размерах и одновременно преображался, его верхняя часть округлялась, приобретая форму шара, под ней формировалась вторая, продолговатая, с четырьмя отростками, парой более тонких – в верхней части, и парой массивных – в нижней. Муравейник вырос, зашевелился, поднял и опустил верхние отростки, поперебирал нижними и отряхнулся. Облепляющая его почва обсыпалась, и перед Нистаруном предстал человек, а в его сознании прозвучало: «Радуйся! Ибо зришь плод моих чресл и дитя Земли!» – после этой фразы человек воссиял дивным, очень ярким светом, разошёлся световыми лучами по вселенной и пропал, а из обсыпавшейся с него почвы возникли сонмы маленьких человечеков. Они разбежались по всей земле, возвели кучки, похожие на ту, что вначале увидел Нистарун, привели в порядок места обитания, очистили прилегающие к ним территории от дикой неплодородной растительности, посадили плодородную и принялись за ней ухаживать. Результаты их деятельности свидетельствовали, что так продолжалось долго. Вдруг, как по команде, жители каждой кучки побросали свои занятия, сгруппировались и ринулись на соседей. Послышались глухие стуки деревянных и каменных орудий, затем к ним примешался незнакомый звон и лязг. Зазвучали воинственные крики, посыпались удары, раздался хруст ломающихся костей, отчаянные вопли и жалобные стоны раненых – зверски избивающие друг друга люди возжелали уничтожить, стереть с лица земли подобных себе. Происходящее выглядело настолько неестественно, что хранитель отказался верить собственным глазам. Тогда картина расширилась и поместила его в гущу событий, здесь сомнения отпали – люди уничтожали людей, поражая друг друга с невиданным неистовством и остервенением. Вероятно, Нистарун пропустил что-то очень существенное, какой-то важный ритуал, прививший людям звериные свойства, превративший их в человекоподобных существ со звериным нутром, но, как бы ему ни хотелось, у него не было времени об этом размышлять, на его глазах каждый из них призывал в сообщники ненасытную смерть и вместе с ней плодотворно трудился, оставляя после себя горы трупов.