– Что? Напали на отряд обеспечения? Да как они посмели?! Жалкие коротышки! Вы дорого заплатите за своё бахвальство! – орал он, заглушая шум лагеря, а наоравшись, скомандовал. – Земля требует крови! Немедленно собрать королевские войска!
В оба конца лагеря побежали глашатаи, крича через каждую сотню шагов:
– Срочный сбор воинов королевского войска! Воины! Все на сбор! Вождь Урутлан созывает воинов!
Следующим утром войско королевского племени, предваряемое ушедшими вечером двумя группами соглядатаев-островитян, вышло навстречу кочевникам. По вьющейся на дне ущелья узкой тропинке воины пробрались на другую сторону приземистой горной гряды и углубились в густой лес. Быстро идти нельзя, под ногами пружинит поросшая мхом застланная валежником сырая почва, справа и слева стоят стены кустов и деревьев, но это самый короткий путь, привычная твёрдая, протоптанная отрядами дорога займёт втрое больше времени. Высланные вперёд островитяне прорубили тропинку, благодаря ей воины идут без задержек и не тратят драгоценные силы на борьбу с лесом.
Молодой вождь торопится. Бой нужно дать как можно дальше от стоянки. Основные силы кочевников соглядатаи-островитяне обнаружили за два перехода до берега. Урутлана подгоняет не только расстояние, ему очень хочется громкой победы без участия остальных племён и, тем более, вождей. Он идёт за славой и делиться ей не желает. Сбор и так наделал слишком много шума, став причиной целого совета и заставив объясняться с отцом, обвинившем сына в чрезмерной спешке и строптивости. Эта победа будет его личной заслугой! Он не отдаст её даже отцу, не говоря об остальных, а если кто-то пожелает воспрепятствовать его планам, пусть побережётся! Все знают, как он страшен во гневе, но никому не известна настоящая сила Урутлана – к сожалению, ещё не было случая её применить.
Первый привал остался далеко позади. Воины уверенней ступают по сырой почве, полной грудью вдыхают влажный воздух, слушают равномерный шум листьев и размеренный, убаюкивающий шёпот высоко взметнувшихся крон вековых деревьев, и им кажется, что так будет всегда, что никто не потревожит природную безмятежность, не посмеет разрушить установившийся порядок, и тем более, привнести в него смерть.
Они прошли довольно длинный отрезок пути, как до привыкшего к тишине слуха стали доноситься равномерные глухие звуки. Вскоре звуки приблизились и выявили бегущего человека. Примчавшийся был одним из островитян, ушедших вечером на поиски противника и прорубку прохода воинам Урутлана. Он сказал, что неприятель расположился на близлежащей лесной поляне и приводит свои ряды в боевую готовность. «Давно пора! – подумал вождь, передавая по цепочке. – Внимание: рядом противник!»
Урутлан первым подошёл к опушке леса, продрался сквозь кустарник и увидел просторную поляну, дальняя сторона которой была густо усыпана ожидающими их кочевниками. Вражеские соглядатаи хорошо знали своё дело: они обнаружили свежевырубленную просеку, выяснили направление следования неприятеля и помогли воинам выбрать позицию, преграждающую рмоагалам путь вглубь острова. Налаженная система слежения и оповещения держала их в курсе всех передвижений чёрных людей, но и те не отставали – островитяне услышали шум, издаваемый большим скоплением людей и животных, проследили за ними до лесной поляны и предупредили своих. Взаимная слежка и обоюдное желание встречи свели воинов на поляне, где уже томились предвкушающие победу тлаватли, а готовящиеся к бою рмоагалы выстраивались у края лесной опушки.
Рмоагалы вышли из леса, вытянувшись семью длинными, почти во всю ширину поляны, полосами. Увидев долгожданного врага, на той стороне стали громко кричать и радостно потрясать оружием, а большие люди почувствовали облегчение – наконец они дошли до цели. Теперь нужно побыстрей закончить дело и успеть засветло вернуться в стан, к устроенным из циновок лежанкам. В лесу ночевать не хочется, вместо удобных укрытий придётся довольствоваться кронами деревьев, спать на сыром мху и скользких влажных листьях. К стоящему на той стороне поляны противнику они относились как к досадной помехе, которую необходимо уничтожить, чтобы идти дальше.
Широкая линия чернокожих людей молча ползла на противника. Громадного роста, с огромными палицами, в одних набедренных повязках, без всякого защитного снаряжения, они казались просто смешными стоящим напротив них тлаватлям – закованным в толстую непробиваемую кожу мужчинам и женщинам, прирождённым воинам, вооружённым длинными копьями, рогатинами и острыми секирами. Предвкушающие быструю победу кочевники от всей души веселились над дерзнувшими встать против них безумными дикарями, вышедшими на поле брани с одними дубинками, не имеющими никакого понятия ни о войне, ни об оружии.