— Но это же натуральный кабак! — воскликнул, выведенный из себя полицейский начальник, понимающий, что разговор идет не в той тональности, к которой он привык.
— И опять вас злостно ввели в заблуждение, уважаемый Кирилл Мефодьевич. — корректно прервал его прапорщик: — Эти палатки являются полевым лагерем Булатовского полка, в котором проходит празднование нашего национального праздника — Дня защитника священных рубежей, который празднуется вместе с широкими кругами местного населения. Вон, у нас и плакат, соответствующий висит. А по договору между княжеством и империей, пункт тридцать два, подпункт четырнадцать, воинские подразделения княжества, в интересах государства, вправе передвигаться по любым местностям и останавливаться во всякой точке, если будет в этом необходимость. Вот, мы здесь и остановились. А сейчас проводим праздничные мероприятия.
Проследив за рукой офицера, губернский секретарь прочитал белые буквы, выведенные на растянутом кумаче, что сложились в простые, но, в тоже время, великие слова: «Народ и армия едины!»
— Господин прапорщик…- полицейский неуверенно кивнул на транспарант: — Осмелюсь спросить, а лозунг сей согласован там?
Голубев неопределенно повертел пальцем над головой:
— Цензурный комитет не возражает?
— Ну конечно нет, это же самый коронный лозунг. Что может быть прекрасней? А вообще, Кирилл Мефодьевич, мне кажется, что нам необходимо всыпать горячих вашему кляузнику, иначе он не угомонится. — глаза прапорщика начали шарить по стоящим вокруг людям. Карп Никитич, почуяв неладное, попытался отступить в темноту, но ловкие руки перехватили его и потащили за палатки.
Часа через три последний мастеровой ткнулся лицом в миску с квашенной капустой, так и не донеся последнюю кружку до рта.
По команде прапорщика, слабо мычащее тело было подхвачено с двух сторон стрелками и человека повели-потащили к ожидающим поодаль, уже заполненным до отказа телегам. Это был последний рейс до погрузочной площадки, люди и лошади устали, но дело того стоило.
Утром сто пятьдесят два синих, трясущихся от глубочайшего похмелья, мужика, стояли передо мной, пытаясь понять, кто они такие и что происходит.
— Очухались? — я вышел перед подобием строя и встал, покачиваясь с пятки на носок: — Если кто-то меня не знает, я князь Булатов Олег Александрович, младший сын покойного князя и, в настоящий момент, соправитель княжества вместе со своим братом Димитрием Александровичем. По договору с братом, он правит княжеским подворьем, двором и гвардией, я же всем остальным. То есть вашими жизнями и жизнями членов вашей семьи, вашим жильем и вашей работой. Как видите, город цел, дома ваши, которые князь построил для вас, тоже целы. Городу не хватает лишь людей, которые оживят город и завод.
Сейчас вы все идёте по домам, приводите себя и свои дела в порядок, а в понедельник, по гудку, приходите на завод, где мы попытаемся наладить производство. Я буду в доме градоправителя, сегодня и завтра, два часа после полудня, буду ждать вас, если у кого-то есть проблемы, с которыми вы не можете справится самостоятельно, можете подойти к моему дому, и я попробую разрешить вашу нужду. Если чью-то семью мы не привезли, приходите ко мне и говорите, и мы привезем ваши семьи, тем более, что без вас Благодееву они не нужны и, скорее всего, их уже сегодня выкинут из рабочих казарм. Бежать отсюда я не советую, у вас у всех пятилетние контракты — объявлю вас всех в розыск, никуда не денетесь, привезут в кандалах даже из Империи, и будете вместо пяти лет по контакту на заводе, двадцать лет, на положении каторжников, в шахте, киркой махать. Все, все свободны, идите по домам.
Не слушая криков, не пришедших в себя, мужиков, я развернулся и двинулся в сторону завода. Там у меня работала бригада из десяти человек, во главе с прапорщиком –инвалидом из военной приемки, что пытались на допотопном оборудовании воплотить в жизнь мои задумки. Сегодня мне обещали продемонстрировать, воплощенное в металле, мой заменитель кавалерии, без которой невозможно представить оборону княжества от врагов внешних.
Глава 8
Глава восьмая.
— Показывайте, ваше произведение искусства, Илья Жданович. — я приветливо улыбнулся и пожал руку поручику –инвалиду, что в благополучные времена заведовал имперской военной приемкой на металлургическом заводе, а сейчас, как-то незаметно, взял на себя функции управления предприятием.